Реверс - Кейт Стюарт

Его взгляд медленно скользит от моего влажного лба к пульсирующим, сдавленным в каблуках пальцам ног. Затем он разворачивается и уходит прочь.

— Ты даже слова мне не скажешь? — бросаю ему в спину.

Истон останавливается и резко оборачивается.

— Похоже, парень неплохой. Рад за тебя, красавица. Уверен, папочка одобряет.

— Иди к черту, — огрызаюсь я, и голос предательски дрожит.

Он доходит до Бенджи, который стоит у закрытой двери. Его взгляд мечется между нами, прежде чем он открывает дверь для Истона. На долю секунды я успеваю увидеть людей из лагеря Краунов, замечаю Бена и Лекси, и дверь захлопывается, оставляя Истона и Бенджи по ту сторону.

Я распахиваю дверь в туалет ладонями и подхожу к раковине, упираясь в нее руками. Разглядывая отражение, с удивлением понимаю, что в целом выгляжу собранной. Да, у линии роста волос появилась легкая пушистость, но локоны всё еще держат форму, макияж на месте. Магия команды стилистов. Подарок от мамы в знак поддержки и одновременно оправдание ее осознанного отсутствия. Она решила не приезжать, отказавшись пускать утечки прошлого моего отца в их настоящее. Решение, за которое я всегда буду ее уважать. Когда мы прощались, в ее лице не было ни тени тревоги.

Эддисон Батлер куда более сильная женщина, чем я. И, в отличие от меня, она уверена в своем браке.

На стадионе взрывается настоящий хаос, пока я смотрю на себя в зеркало, а телефон вибрирует в кармане.

Папа: Всё нормально? Я уже на третьем пиве и пытаюсь растягивать. Давай быстрее.

Я быстро отвечаю ему и затем устраиваю себе короткую взбучку перед отражением.

— Соберись, Батлер, — говорю я вслух. Фамилия звучит напоминанием о том, что мой отец пережил нечто похожее. Его стойкость тогда подталкивает меня вперед, пока я мысленно готовлюсь к предстоящим часам, всё еще не оправившись от того, что уже произошло.

Дверь распахивается, когда я пропускаю пальцы через спутанные локоны, смирившись с тем, что сегодня придется доиграть этот фарс до конца, а вернувшись в Остин, зарыться в работу с головой. И именно в этот момент я ловлю в зеркале темное, опасное отражение Истона Крауна, стоящего за моей спиной. Сердце камнем летит вниз. Я не отвожу взгляда и готовлюсь к новому удару.

— «Иди к черту»? — повторяет он. Его бархатный тон сменяется смесью иронии и наигранного веселья.

— Справедливо. Я там с Аризоны. И ты, надо сказать, неплохо вымостил мне дорогу.

— А ты, смотрю, быстро пришла в себя, — бросает он. В голосе появляется едкость.

И тут я мысленно готовлюсь к войне, хотя так и не могу заставить себя полностью развернуться к нему. Внутри всё еще гремит эхо взрыва.

— Ну да. Зато у тебя есть убежище в Малибу, не так ли?

Ничего. Ни единой подсказки. Мой жадный взгляд впитывает его, отражение в зеркале словно мираж в пустыне. Он выглядит ровно тем мужчиной, которого я встретила и за которого вышла замуж, и в то же время другим. Острее. Жестче. Его присутствие стало угрожающим.

У меня нет пути к отступлению, и я встречаю последствия своего решения быть здесь лицом к лицу.

— Скажи, — вырывается у меня. Тон резче, чем я хотела. Острые края боли, с которой я живу с момента нашего распада, выталкивают слова наружу. Он хочет причинить мне боль. Это слишком очевидно. — Просто скажи.

Он никогда не был незрелым в наших ссорах. По-настоящему нет. Всё, что он делал, это позволял своим чувствам течь так, как они приходили. В этом он всегда был непреклонен. И сейчас он не станет вести себя иначе, чтобы пощадить меня. Но в его глазах нет и следа той уязвимости, в которую я влюбилась. Ни намека на мягкость. Только бескрайная ярость.

— Я не планировала, чтобы меня увидели. Я бы никогда не захотела омрачить этот важный вечер для тебя или твоей семьи. Я не хочу, чтобы мы продолжали ранить друг друга.

— Ну надо же, — парирует он. — Ты никогда особо не умела понимать, чего хочешь, и держаться своих решений. Впрочем, ты, как всегда. Говоришь одно, делаешь другое.

— Я никогда не меняла своего отношения к тебе. Я думаю о тебе. О нас. Постоянно.

— Нас больше не существует. Благодаря тебе, — говорит он и подходит ближе, вставая у меня за спиной. Его тепло невыносимо отсутствует. Он поднимает руку и медленно проводит пальцами по номеру на моей спине.

Сердце бьется о ребра, умоляя вырваться. Я сглатываю и в эти секунды позволяю себе любить его без остатка.

— Истон, я не могу так дальше. Если ты не хочешь говорить…

— Ты была временным кайфом. А теперь ты пятно. — Он прижимает ладонь к груди. — Вот кто ты для меня сейчас, Натали. Гребаное пятно.

Я разворачиваюсь и хватаю его за запястье, впиваясь в него взглядом.

— Ты не имеешь права забирать это обратно. Ничего из этого, — качаю головой. — Ты не можешь просто стереть наше прошлое по собственному желанию.

— Нет, нет, красавица, — он сжимает мои плечи и разворачивает меня обратно к зеркалу. — Это ты привела нас сюда. Вот наша реальность. Ты можешь говорить себе, что сегодня не можешь… перед тем как трахнешь своего супергероя.

Я фыркаю.

— А ты был верен?

— Я женатый мужчина, — бросает он с ядовитой холодностью.

Я вцепляюсь в край раковины, когда он делает шаг вперед, загоняя меня еще сильнее, накрывая своей яростью.

— Мы не обязаны ненавидеть друг друга, — прошу я.

Он склоняет голову.

— Это и правда было неизбежно, да? Просто я не понимал почему. А теперь понимаю. Теперь я вижу тебя.

С меня довольно. Я срываюсь:

— Ты проделал потрясающую работу, выставив меня злодейкой во всей этой истории, Истон. Но ты настолько чертовски эгоистичен и так упрямо валишь всё на меня, что никогда не признаешь свою часть вины, правда? Даже когда я умоляла тебя увидеть, как сильно мы раним всех. Даже после того, как ты уверял меня, что не заставишь меня выбирать, что мне не придется отказываться от карьеры, что мои отношения не пострадают…

— Значит, вот так ты оправдываешь развод со мной? Какая прекрасная мученица, — язвительно шепчет он.

— Знаешь, если бы ты просто ушел, это выглядело бы убедительнее. Или ты забыл, что я знаю тебя слишком хорошо? Я вижу всё, что ты не говоришь.

— Я всегда знал, во что ввязываюсь, красавица. Знал с самого начала, поэтому и боролся за тебя так яростно. А ты всё еще мечешься. Так же,