Реверс - Кейт Стюарт

Я должен купаться в одном из самых высоких моментов своей жизни. Но вместо этого внутри меня бушует раскаленный добела огонь именно тогда, когда мне нужно быть собранным. Быть здесь. В моменте, к которому мой отец шел почти всю свою жизнь.

Я знаю, что ты расстроен, но не сегодня. Этот вечер для него.

— Господи Иисусе, — выдыхаю я, сжимая грудь кулаком, наконец по-настоящему осознавая глубину ее мольбы в ту ночь, когда мы расстались. Ничто не смогло бы удержать меня от того, чтобы быть здесь сегодня ради моих родителей. Ничто.

Отец осторожно ставит маму на ноги. Ее сияющая улыбка озаряет коридор, прежде чем она оборачивается, ищет взглядом и находит меня, а затем устремляется прямо ко мне. Я из последних сил удерживаю улыбку, когда она подбегает и притягивает меня к себе. Внутри у меня всё начинает рушиться, пока она шепчет слова восторга.

— Нет слов, сынок. Таких слов просто не существует. Ты только что вошел в историю. Это был лучший сюрприз в моей жизни.

— Это была идея папы.

— Вы оба меня провели, — она отстраняется и обхватывает руками мое лицо. — Теперь в мире не найдется ни одной живой души, которая смогла бы отрицать твой талант. Готовься, сын. Этот поезд уже не остановить, — говорит она с абсолютной уверенностью.

— Спасибо, мам, — тихо отвечаю я, чувствуя, как способность сдерживать жжение в груди дает трещину. Каждая клетка в теле одна за другой вспыхивает, и последний «выстрел» Натали поджигает каждый из них.

Я была верна.

Моя жена должна была быть здесь. Она должна быть здесь сейчас — наконец полностью приняв фамилию, которую я ей дал, и заняв свое законное место рядом со мной.

Я не оставил ей ни единой причины прийти. Не после того, что я сказал. Я зашел слишком далеко. Даже когда она призналась, что ей плохо, что она несчастна, я обрушился на нее со всей злостью, которую чувствовал тогда. Которую чувствую до сих пор. Она отказалась от меня. От нас. Позволила вине перевесить то, что между нами было. Я поставил нас на первое место, а она принесла нас в жертву.

И из-за этого я позволил монстру взять верх и говорить за меня. Дал ей понять, что никогда не прощу ее. Сделал саму мысль о нашем будущем невозможной и захлопнул дверь. Я, вероятно, сам подтолкнул ее к решению идти дальше — будь то с тем чертовым квотербеком, которому я пожимал руку, или с кем-то еще.

Даже если часть моей злости оправдана, жжение в груди не становится слабее.

Я сказал ей, что она — гребаное пятно, потому что не мог видеть ничего, кроме еще свежего поцелуя другого мужчины на ее губах.

Так почему она вообще должна была быть здесь?

— Ублюдок, — хриплю я, пытаясь справиться с последствиями и не находя облегчения ни в одном из своих оправданий.

Я люблю ее. Оправдано это или нет — я люблю ее.

Отчаянно пытаясь заглушить это всепоглощающее, парализующее чувство утраты, я ищу хоть какое-то отвлечение и замечаю, как к нам подъезжает гольф-кар с Беном, Раем, Адамом и Люсией.

Появляется Бенджи и тут же втягивает меня в объятия, а за ним следует Лекси.

— Это было, блядь… просто невероятно, брат, — Бенджи хлопает меня по спине. В его голосе редкая для него, тяжелая эмоция, прежде чем Лекси притягивает меня к себе. Когда она отстраняется, по ее лицу тянутся дорожки слез смешанных с тушью.

В коридоре продолжается гул голосов. Все празднуют момент, обмениваются искренними словами и долгими объятиями.

— Я больше не рок-звезда.

Эти слова прорезают шум, как нож.

Воздух будто замирает. Все головы поворачиваются в сторону источника. Бен сидит в гольф-каре, его взгляд намертво прикован к Лекси. Мама отпускает ее и оборачивается к Бену, а он медленно выходит из машины. Глаза блестят, но взгляд сосредоточенный.

— Ты меня слышишь, Лекси? — хрипло говорит он. — Я больше не рок-звезда…

Мы все затаив дыхание ждем, пока Бен замирает. Он опускает голову, словно собирая слова, которые ждал всю жизнь. Когда он поднимает взгляд, эмоции переливаются через край.

— Теперь всё, кем я являюсь, — он сглатывает, — это тот парень, в которого ты влюбилась. И тот мужчина, от которого ты родила ребенка.

Губы Лекси приоткрываются от шока, когда они замирают друг напротив друга. Мы все невольно делаем шаг назад, а Бен выдыхает новое признание, каждое слово, как удар сердца.

— Тот мужчина, который любил тебя всем своим сердцем. Год за годом. Через каждое. Чертово. Испытание. Даже когда ты его ломала. Даже когда я умолял, чтобы это прекратилось, пытался заставить себя поверить, игнорировать. Мое сердце ни разу тебя не подвело. Оно ни разу не переставало любить. И не перестанет никогда. Думаю, пришло время позволить этому случиться. И тебе — позволить мне любить тебя так. Навсегда.

— Бен… — выдыхает Лекси. Глаза наполняются слезами.

Он стремительно сокращает расстояние и обхватывает ее лицо ладонями.

— Теперь есть только мы, детка. Ты и я. Это наше время, Лекси. Пора.

— Я тоже тебя люблю, — признается она, сжимая его запястья, пока он ищет ее взгляд. — Очень. Всегда любила.

Рядом со мной раздается сдавленный звук. Я поворачиваюсь и вижу Бенджи. Он стоит, полностью поглощенный происходящим между родителями. По его щеке медленно катится слеза, руки сжаты в кулаки, будто он держит в себе весь этот момент, чтобы не разорваться.

Бен продолжает смотреть на Лекси с открытой, ничем не прикрытой нежностью, словно мир вокруг перестал существовать. Он мягкими движениями стирает большими пальцами каждую ее слезу.

— Поедешь со мной домой?

Сияя от счастья, Лекси отвечает, не сдерживаясь:

— Да. Да. Да, — и Бен крепко целует ее.

Рядом со мной я чувствую, как в Бенджи что-то ломается, будто кувалдой пробили его непробиваемую стену убеждений. Его недоверчивый взгляд следит за каждым их движением. Бен оборачивается к нему, говорит, что они скоро вернутся. Бенджи едва заметно кивает, и они исчезают в коридоре, прижавшись друг к другу бок о бок.

Рай и Адам отходят следом, но, уже отдаляясь, оборачиваются к нам с ошарашенными лицами. Верный себе, Адам всё-таки подает голос, перекидывая большой палец через плечо:

— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что это сейчас реально произошло… и грибы еще не подействовали.

Все разражаются громким смехом. Все, кроме Бенджи и меня.

Не в силах выдержать еще хоть секунду, я направляюсь в гримерку, чтобы