Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

стороне, держась рядом, но не касаясь меня, пока мы шли к выходу и держались в тени, пока он вел нас к Эдгар—стрит. Нам пришлось подниматься по извилистым пандусам, которые вели к выходу из подземной парковки, но вскоре мы оказались в ночном воздухе, где густые облака скрывали луну.

Я все время поглядывала на Фрэнка, ожидая, что он посмотрит на меня, скажет что-нибудь, но он просто хранил решительное молчание, а у меня в груди все сжималось.

— Ты жалеешь об этом? — прошептала я.

Ничего.

— Фрэнк? — подтолкнула я.

Тишина. И может быть, мой ответ жил в этой тишине, может быть, он был ясен как день, а я была просто бродячей шавкой, выпрашивающей объедки, которые я не собиралась получать. Конечно, он пожалел об этом. Его жизнь была поставлена на карту, если об этом станет известно, но я все еще должна была верить, что Дэнни поймет, что он поступит так же, как поступил, когда узнал о Черче.

— Я действительно думаю, что он не будет против, — сказала я, и Фрэнк бросился ко мне, прижав меня спиной к темной стене рядом с мусорным контейнером и заключив в объятия.

— Дилан прав, Аня. Ты не знаешь его. Ты хочешь думать, что у него доброе сердце, что он не такой уж плохой, что, может быть, твоя киска спасла его, как будто ее благословила Святая Мать Мария, а? Ну ты, блядь, заблуждаешься. Дэнни Батчер — самый ужасный человек, которого я когда-либо знал, нет такого преступления, которое бы он не совершил. Ты понимаешь, о чем я говорю? Все слухи, которые вы когда-либо слышали о нем — правда. Он может вести себя так, будто пьян от тебя, но это пройдет. Есть только один порок, которому Дэнни всегда будет верен, и это кокаин. Если бы выбор был между тобой и им, он бы всегда выбрал кокс.

— Пошел ты. Ты ничего не знаешь. — Я уперлась руками в его грудь, но он прижался ко мне всем своим весом.

— Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, — сказал он, его голос понизился. — Я пытаюсь защитить тебя.

— Меня не нужно защищать, — прорычала я. — Он мой муж, я знаю, как с ним обращаться. Я знаю, кто он такой. Возможно, когда-то он был чудовищем, но сейчас он другой.

— Мужчины определяются своими поступками. Так что, может быть, тебе стоит попросить меня рассказать тебе, что он сделал, все, что я знаю, все, что я видел, и тогда ты сможешь сказать мне, волнует ли тебя то, что он изменился. Потому что даже если бы он изменился, это не имело бы значения. Твои пальцы на ногах будут подгибаться, а кожа — покрываться мурашками, зная, что сделали его руки.

— Прекрати, — прохрипела я, прижимая ладони к его груди, желая убежать, найти свою музыку и спрятаться подальше от мыслей, роящихся в моем черепе. — Я не хочу это слышать.

— В этом-то и проблема, Кэш, — вздохнул он, проводя большим пальцем по моей челюсти. — Но от этого монстра не убежишь. Он лежит в твоей постели по ночам, и однажды он сломается, и ты увидишь, как он сделает то, что ты не сможешь забыть.

— Он не тот, за кого ты его выдаешь, — настаивала я, понимая, что звучу совершенно безумно, но какая-то часть меня была полностью убеждена в этом. Каким-то образом я знала душу Дэнни, я видела в нем хорошее, и это не соответствовало тому, что говорили о нем Фрэнк или Дилан. Но логически я понимала, что, должно быть, отрицаю, потому что репутации Дэнни Батчера было достаточно, чтобы доказать, что он порочный насквозь.

Фрэнк оттолкнулся от стены, мотнул головой, приказывая мне идти за ним, и я последовала за ним, холодный ветер, казалось, проникал в мою грудь и превращал мое сердце в лед.

Мы нашли черное такси, ожидавшее нас на Эдгар—стрит, и Микки кивнул нам, когда мы сели в машину, поправляя шиньон на своей явно лысой голове, прежде чем уехать по дороге.

Я закрыла глаза и попыталась воспроизвести песню в своем сознании, нуждаясь в объятиях моей музыки. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня была полноценная сессия с моими группами, и я была так чертовски взволнована, что в последнее время мне это было не нужно. Каждый момент бодрствования в этой жизни казался таким полным, таким ярким, и музыка стала скорее бонусом, чем необходимостью. Но теперь я снова тонула, теряя хватку за тот кусочек рая, на котором я каталась в реальном мире, и стремительно падала обратно в бездонную пустоту внутри себя.

Я чувствовала, что мои брови хмурятся, что моя концентрация нарушается снова и снова, когда я пыталась призвать музыку к жизни, но она ускользала от меня, как будто была предана тем, как мало раз я приходила к ней в последнее время.

Ты нужна мне. Пожалуйста, вернись.

Но единственная песня, которая прозвучала в ответ, была The Killing Moon группы Echo & the Bunnymen, и хрип страха свернулся в моем горле, когда я услышала крики моей матери, раздающиеся за его пределами. Я почувствовала, как рука Захара сжалась на моей, и почувствовала, как жизнь покидает комнату, когда мой отец украл женщину, которая привела меня в этот мир.

Рука Фрэнка внезапно сомкнулась вокруг моей, и я вынырнула из темноты, глядя на него во мраке на заднем сиденье такси, его глаза горели, как свеча в ночи. Он ничего не сказал, но его взгляд сказал все. Я здесь. Все в порядке.

Я медленно отдернула руку, не желая, чтобы Микки заметил, но прикосновение снова пробудило меня, удерживая в настоящем моменте, а не в ужасах моего прошлого.

— О, привет, — сказал Микки, указывая на улицу. — Это босс!

Мое сердце подскочило к горлу, когда мой взгляд нашел Дэнни на тротуаре, выходящего из “Утки и собаки”. Паб все еще был закрыт и заклеен пленкой после полицейского расследования кровавой драки, которая там произошла, но моему мужу, очевидно, было на это наплевать.

— Лучше притормози, — пробурчал Фрэнк, и Микки остановился рядом с Дэнни, когда Фрэнк опустил окно, чтобы посмотреть на него.

Я пыталась успокоить свое колотящееся сердце, говоря себе, что Дилан и Фрэнк ошибаются, убеждая себя в этом. Потому что Дэнни сказал