Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

понюхать, вот и все. Тогда я смогу сделать это как следует. Жди там. Просто, блядь, жди там. — Он схватил черный шелковый халат с обратной стороны двери, выдернул из него пояс и встал на колени. Я попыталась вырваться, но он схватил меня за запястье, перевязал его одним концом ремня, а другой конец прикрепил к радиатору рядом со мной на стене.

Затем он вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, а я несколько бесконечных секунд лежала и дрожала, пока звук его шагов разносился по лестнице.

Свободной рукой я потрогала раны на своем теле, пытаясь сосредоточиться, чтобы понять, насколько я в беде, и пришла к выводу, что все будет в порядке. Они были не настолько глубокими, чтобы перерезать артерии, кровь была густой, но не текла постоянно, и я знала, что это означает, что раны не угрожают жизни, независимо от того, насколько они болезненны. Но это мало утешало меня, когда я лежала здесь, разрезанная человеком, который поклялся любить и защищать меня.

Но боль причиняли не раны на теле, а более глубокие раны, которые он нанес. Потому что, как бы я не хотела отдавать ему свое сердце, он все равно взял его. И теперь мое сердце было разрезаное, сырое и незаживающее, пульсирующее, как стрела в груди. Из этой кровавой дыры выползло существо, порожденное ненавистью и злобой, голодное, ненасытное, жаждущее мести. И я накормила бы его, если бы это было последнее деяние, которое я совершила на этой земле.

ДЭННИ

Я спотыкался, спускаясь по гребаной лестнице, мои руки тряслись, на лбу выступили бисеринки пота, а сам я дрожал.

Это было гребаное проклятие. Проклятие, которое я наложил на себя и не хотел прекращать лечить.

Я облизнул потрескавшиеся губы, пытаясь держать голову прямо, напоминая себе, что я делаю и что мне нужно.

Доза. Мне нужен был гребаная доза, и тогда я снова смогу мыслить здраво. Я смогу разобраться со своей маленькой русской проблемой наверху и вернуть Бэнни туда, где его место — со мной и только со мной. Никаких модных заграничных девиц, никаких долбаных друзей, ничего из этого дерьма.

Только я и он. Так, как это всегда должно было быть.

Мои руки были в чертовом беспорядке от того, что я так долго грохотал дверью этой чертовой клетки, но в конце концов это окупилось. Эта боль стоила того, чтобы петля вырвалась из кирпичной кладки. Это было все, что мне было нужно для освобождения: одна сломанная петля. Я перелез через сломанные ворота и вскарабкался по лестнице, а затем свернул в туннель к “Утке и собаке” и выбрался из тюрьмы, которую построил для меня мой брат.

Я должен был думать, что это был тест. Просто проверка, чтобы узнать, сколько времени мне понадобится, чтобы выбраться. И вот я здесь, на своем месте, на воле. И я прошел его. Прошел с блеском.

Я просто... я просто...

Я провел рукой по лицу, прежде чем тряхнуть головой, пытаясь понять, о чем, черт возьми, я думал, пока потребность во мне росла и росла, как голодный зверь.

Я должен был накормить его.

Должен.

Я слегка споткнулась, когда добрался до подножия лестницы, и в отчаянии огляделась вокруг, пытаясь вспомнить, где я еще не искал. Все мои обычные тайники были пусты, но Бэнни приносил мне это. Оно должно быть здесь. Но где, черт возьми, оно было? Я оглядел темное здание, не в силах вынести мысль о включении света, пытаясь заставить свой мозг думать, пока не заметил сейф в дальнем конце комнаты. Мое сердце подпрыгнуло, когда я посмотрел на него. Это. Там.

Я направился к нему, сердце бешено колотилось, пока я снова и снова облизывал потрескавшиеся губы, нуждаясь в чертовом облегчении от боли в них. Нужна моя чертова доза.

Я уронил окровавленный нож и в первый раз ввел номер неправильно, так сильно дрожали руки, но во второй раз лампочка замигала зеленым, и сейф разблокировался.

Из моей груди вырвался смех. Он не изменил его. Ни хрена не изменил.

Я распахнул дверь, отпихивая наличку с дороги, пока искал то, что мне нужно, паника охватила меня, когда я безуспешно искал, мысль о том, что у меня ничего нет, заставила мою голову закружиться, и яростный крик сорвался с моих губ.

Но потом он оказался рядом, коснулся кончиков моих пальцев и позвал меня по имени самым сладким голосом.

Я схватил пакет с кокаином из сейфа, бессистемно высыпая на пол больше наличности и на мгновение воткнул в него нож, прежде чем снова его вытащить. Я подскочил к журнальному столику и упал на колени, мое сердце бешено колотилось, пока я боролся за то, чтобы идти так быстро, как только мог.

Я вонзил окровавленное лезвие в кирпич кокаина, мои чертовы руки так тряслись, что он рассыпался по всему дому, когда я разрезал его. Я выругался, когда засунул в него пальцы и начал растирать его по деснам. Я простонал от облегчения, прежде чем бросился обратно в комнату и выхватил пятидесятифунтовую купюру из денег, которые я свалил на пол.

Я быстро свернул ее и снова упал на колени, образуя беспорядочные линии из наркотиков, когда я спешил получить свою дозу, вдохнул несколько дорожек, прежде чем сделать глубокий вдох и упасть обратно на задницу, когда мир наконец-то начал выравниваться вокруг меня.

Мои мысли снова собрались воедино, сердце забилось в такт той неистовой мелодии, которую я так хорошо знал, и я глубоко вдохнул, что было очень похоже на здравомыслие, когда упал в объятия моего единственного и неповторимого друга.

Я не знаю точно, сколько времени я позволил себе задержаться в этом блаженстве, секунды или минуты, но это было слишком недолго, так как звук подъезжающей машины заставил меня обратить внимание на входную дверь.

Я поднялся на ноги, когда звук мужского смеха за дверью привлек мое внимание, я подошел ближе к двери и прислушался, мое сердце подпрыгнуло, когда я узнал голос моего брата.

— Не могу поверить, что Джона Боя только что так отшили, — засмеялся Черч. — Это было чертовски жестоко — ты слышал его?

— Неа, что он сказал? — спросил Бэнни, тоже смеясь.

— Я лучше трахну старый багет, чем буду кувыркаться в твоих гнилых простынях, — ответил Черч, смех сорвался с его губ и вызвал рычание на моих, а мой брат присоединился к нему.