Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Черч рассмеялся.

— Это охуенный дар.

Их шаги приблизились, и я оглянулся в сторону лестницы, где я оставил свой маленький проект, но у меня не было времени и не было удачи. Я знал, что если эти двое войдут сюда и поймают меня сейчас, то я снова окажусь на этой гребаной станции метро, не успев опомниться.

Мне нужно было еще немного времени. Немного времени, чтобы пыль осела и чтобы я смог убрать препятствия, стоящие между мной и моим близнецом, прежде чем я смогу вернуть себе место рядом с ним. Я засунул нож в карман и начал отступать назад, ища легкий путь к отступлению, и нашел его, когда снаружи послышалось звяканье ключей.

Я выругался, убегая от двери, пересек кухню и открыл окно, выходящее на боковую аллею, как раз когда до меня донесся звук отпираемой двери.

С последним шипением раздражения я поднял себя на ноги и вылез через окно, закрыв его за собой как раз в тот момент, когда они вошли в дверь.

У меня были незаконченные дела в этом гребаном доме. Но на данный момент это так и останется.

БЭННИ

Я шагнул на склад, оглянулся на Черча, когда он замешкался и провел рукой по шее.

— Я очень хочу быть здесь, когда Фрэнк привезет Аню домой, — сказал он, и слова, казалось, причиняли ему боль, когда он продолжал. Но у меня есть долг, который был получен несколько недель назад, и этот засранец уже продинамил все сроки. Я слежу за ним, но ходят слухи, что он попытается сбежать из города, так что мне действительно нужно с ним разобраться.

— Как насчет того, чтобы я дважды трахнул нашу девушку, чтобы компенсировать твое исчезновение? — предложил я с дразнящей ухмылкой, и он нахмурился в ответ.

— А может, я вернусь сюда, когда покончу с этим дерьмом, и мы подарим ей незабываемое утро? — парировал он.

— Ну, я думаю, это может быть и то, и другое, — сказал я, смеясь, когда он проклял меня, а затем повернулся и пошел прочь по улице.

Я направился внутрь, не заботясь о свете, кроме лампы, которая освещала кухню, и стал искать себе что-нибудь поесть, найдя в холодильнике половину пиццы, взятой на вынос вчера вечером.

Я налил себе стакан виски, сделал глоток и решил, что мне нужна компания жены, прежде чем я допью его. Я жаждал ощутить вкус ее губ против моих сегодня вечером и планировал убедить ее провести несколько часов, прижавшись ко мне, прежде чем она уйдет спать. Я взглянул на время на своем телефоне, раздраженный тем, что от Фрэнка ничего не было, но я был уверен, что они скоро вернутся.

В доме было странно тихо, и мне потребовалось несколько мгновений жевания своего жалкого ужина, чтобы понять, что мне не хватает звука Ани в доме. Ее музыки или голоса, привлекающего мое внимание. Я так долго был вдали от этого места, что оно казалось мне чужим, когда я, наконец, вернулся в него после своего пребывания в тюрьме. Я думал, что время, проведенное здесь, помогло мне снова почувствовать себя как дома, но когда я стоял в холодной тишине здания, стало ясно, что это не так.

Аня была тем, что сделало это место моим домом. И слова, которые мой брат изрыгнул на меня в ревности, снова пронеслись в моей голове, эхо которых укоренилось после того, как они сорвались с его губ. Ты любишь ее.

Зазвонил телефон, прервав мои мысли, когда я достал его из заднего кармана и посмотрел на имя на определителе номера.

Элла с большими сиськами.

Мило.

Я отменил то, что, по моим предположениям, было звонком, предназначенным для моего брата—близнеца, и подумал, когда же я смогу перестать играть эту гребаную роль и избавиться от клейма его репутации.

Мне надоело притворяться, что я несу ответственность за его промахи. Мне надоело врать на деловых встречах о том, что я внезапно изменил свое отношение к тому, что хочу, чтобы эти гребаные компании работали правильно. Не говоря уже о том, что мне приходилось нести бремя ответственности за то, что люди думали, будто я несу ответственность за те больные игры, в которые он любил играть. Включая то, как он обошелся с Аней в тот день, когда я женился на ней.

Черт, я ненавидел себя за то, что не успел добраться до него раньше, чем он подобрался к ней.

То, как она иногда смотрела на меня, недоверие, ненависть, гнев, во многом было вызвано тем, что он сделал с ней в тот день.

Я не раз испытывал искушение просто сказать ей правду. Ей все равно было бы похуй. Она же не имела никакого отношения к тому дерьму восемь лет назад, из-за которого меня выслали. Она ничего не знала об Олли или о том, что, блядь, случилось, из-за чего половина самых старых и уважаемых членов Фирмы оказалась за решеткой. У нее не было причин ненавидеть или обвинять Бэнни Батчера в чем бы то ни было, особенно если она понимала, что это не я заклеймил ее своим именем.

Но я воздерживался от того, чтобы предложить ей эту правду, потому что, несмотря на то, что я чувствовал к ней, на голод в моем теле по ее телу и на то, как чертовски ненасытно я нуждался в ней, я все еще не был уверен, что могу доверять ей. Но, опять же, это было именно то, над чем я просил ее поработать, чтобы предложить мне. Так что, возможно, пришло время прислушаться к собственному совету.

Телефон зазвонил снова, и я снова сбросил Эллу, но звонок зазвонил мгновенно.

— Что? — рявкнул я, отвечая на звонок, понимая, что сейчас ей нужно будет все объяснить.

— Дэнни? — раздался в ответ хриплый голос, и я прищелкнул языком.

— Послушай, Эмма или как там тебя зовут, я не хочу трахать тебя сегодня вечером или когда-либо еще за это...

— Я сегодня убиралась с Диланом, — перебила она меня, и я нахмурился, моя язвительная речь прервалась на середине потока и заставила меня сделать паузу из-за странной темы, которую она предложила в качестве альтернативы.

—