Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Не просто цветок, — пробормотал я, но она уже не смотрела на него, ее глаза снова были на мне, а я смотрел на ее рот и думал обо всем, что хотел бы сделать с ним.

— Ты трахалась с Фрэнком, — пробормотал я, но был уверен, что эти слова не имеют смысла.

— Где же он тогда? — спросила она, не выглядя совсем уж убежденной. — Если ты занял место Дэнни на свадьбе, то где он сейчас?

С моих губ сорвался смех, и я указал на пол под нашими ногами, оттолкнув ее, как будто она могла разбудить его. Но он был далеко, далеко, далеко внизу, так что шансов на это не было.

Аня, похоже, этого не понимала, и когда я потянулся к ней, она отступила на шаг, заставив меня споткнуться и упасть на одно колено. Мое сердце уже не просто колотилось, оно колотилось, мчалось с бешеной скоростью, и все остальные части меня не могли за ним угнаться. Пот заливал мои брови, руки, грудь, и как бы глубоко я ни втягивал воздух, этого было недостаточно, чтобы успокоить бушующие ощущения.

В этом что-то было. Что-то происходит, о чем я уже должен был догадаться, но комната кружилась, и она была единственной точкой, на которой я мог сосредоточиться.

— Он там внизу, — сказал я, пытаясь прояснить свой ответ. — Заперт там, где он не может никому навредить. В целости и сохранности.

— В подземелье? — спросила Аня, нахмурившись. — Я слышала, что там кто-то есть, когда бежала. Я подумала...

— Мне нужно почувствовать тебя в своих объятиях, — пробормотал я, потянувшись к ней и схватившись за край ее халата, когда потерял равновесие.

Аня вскрикнула, словно я причинил ей боль, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что я смотрю: ее халат распахнулся, открыв несколько длинных порезов на ее идеальной плоти, кровь окрасила ее кожу.

Я уставился на красное на ней, уставился на это, пока качал головой, а мое сердце стучало так, что не могло не разорваться. Что-то было не так. Так чертовски неправильно.

— Кто сделал это с тобой? — спросил я ее, мои слова прозвучали как-то более четко, несмотря на то, что все остальное становилось все хуже, мое тело дрожало, мой мир вращался, мое гребаное сердце билось слишком быстро. Слишком быстро.

— Это ты, — обвинила она, и во мне промелькнули боль и растерянность.

— Никогда. Я никогда не причиню тебе боль. Никогда, — сказал я в беспорядочном потоке слов.

— Ты хочешь сказать, что даже не помнишь, как порезал меня? — усмехнулась она. — Что твой нож, вонзившийся в мою кожу полчаса назад, совсем не запомнился?

— Я был с Черчем, — пролепетал я, качая головой, потому что я этого не делал. Я бы никогда этого не сделал, и я не понимал, почему она так думает. — Я не делал. Меня здесь не было. Я бы никогда… — На мою голову опустился туман, и я потерял ход мыслей.

Похоже, она что-то поняла, потому что в ее ониксовом взгляде появилась ясность.

— Черт, — выругалась она, ее глаза блуждали по моему лицу, словно она искала истину и нашла ее, хотя она была потеряна для меня. — Это сделал Дэнни, — вздохнула она, ее глаза расширились от ужаса, когда я уставился на нее. — Он, должно быть, сбежал. Туннель выпустил его в "Утке и собаке" и... о, черт... что я наделала?

Мои губы разошлись для ответа, но она все больше отдалялась от меня, все, что я хотел сказать, ускользало от меня, и чернота сомкнулась вокруг меня, когда мое тело начало биться в конвульсиях, мое сердце колотилось и колотилось, когда я упал на пол у ее ног.

Комната кружилась, воздух был удушливым. И было так чертовски темно, когда я оставил ее позади.

Мой пульс бешено стучал, когда мое тело дергалось и билось, звук его поглощал меня, когда я потерял свою власть над ней и всем остальным, эхо билось в моем черепе, все быстрее и быстрее, слишком чертовски быстро, все дальше и дальше...

А потом все прекратилось.

Я пытался остаться там, потянуться к ней, к чему угодно, но за пределами темноты для меня не осталось ничего, ничего, кроме бесконечной тишины, оставшейся после последнего удара моего сердца.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Мясник, Пекарь и Свечник

ЧЕРЧ

Я шел по Фенчерч—стрит между тусовщицами и посетителями клубов, которые захватили город, когда наступила полночь, а бизнесмены и женщины ушли на ночь.

Было много возбужденных криков и приставаний, а также ярко освещенных рикш, летающих вверх и вниз по улицам и гремящих музыкой из своих громкоговорителей, которые беспорядочно звенели, проезжая мимо друг друга.

Я засунул костяшки пальцев в карманы пальто, вдыхая морозный зимний воздух, который дул вокруг нас, и благодарил любого бога, который мог быть достаточно близко, чтобы слушать, за то, что я не нахожусь сейчас в деревне и не отмораживаю себе задницу.

Зима сегодня давала о себе знать, и в воздухе витал холод, достаточный для того, чтобы обморозить задницу монахини.

Я свернул с оживленной улицы, подальше от мерцания рождественских огней, срезая путь по меньшей дороге, чтобы избежать толпы, теряясь в фантазиях обо всем, что я планировал сделать с моей мисс Америкой, когда вернусь на склад.

Я проскользнул в узкий проход между двумя зданиями, сократив свой путь благодаря маленькому короткому пути, но остановился, заметив фигуру, движущуюся ко мне сквозь тень.

— Батч? — Я нахмурился, узнав Бэнни, и подошел ближе, когда он остановился при виде меня.

— А вот и ты, Черчи, — ответил он, снова шагнув ко мне. — Вообще—то у меня есть кое-что для тебя.

— И что же это? — спросил я, подойдя прямо к нему, когда он остановился у бокового входа в одно из зданий, между которыми мы проходили.

— Я думаю, это запоздало на самом деле, — добавил он.

Машина проехала по улице в дальнем конце маленького переулка, и в этот короткий момент освещения я увидел что-то серебряное, что он держал в кулаке.

Моя рука вскинулась,