Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

знала, как освободиться от энергии, скопившейся в моем теле. Высшие Силы, как?! Как я делилась своей энергией с другими?! Сила ревела в моем теле никому не слышным Ниагарским водопадом. Огонь пробегал по моей коже, и это было почти пыткой. КАК?! Даниэль резко сорвал у меня с руки повязку. Кровь плеснула брызгами – а он толкнул мою руку так, что я задела Вадима по лицу. Вампир охнул от боли – и тут же выгнулся дугой. Мою кисть словно приварило к его губам, и моя кровь текла ему прямо в рот. Клыки в меня не вонзились, но это было и не нужно. Я не могла отдать много крови, я была больна и измучена. Но моя Сила перетекала в рот вампира вместе с кровью. Сверхъестественный коктейль. Тело Вадима выгнулось дугой так, что наверняка свалилось бы со стола, если бы не серебряные цепи. Они врезались ему в кожу, и потекла кровь, но вампир не обратил на это никакого внимания. Он пил меня, как умирающий от жажды. И я легко определила момент, когда поток Силы начал стихать. По моему телу катился уже не бешеный водопад, но весеннее половодье, а потом и летняя спокойная речка.

– Довольно! – Даниэль грубо рванул меня за куртку, отбрасывая в сторону. Я покатилась на пол, ударилась обо что-то спиной и взвизгнула от боли. Ощущение было такое, словно в меня нож всадили.

– Ты с ума сошел?!

– Прости, Юля, но я не могу до тебя дотрагиваться.

Это слишком большой риск!

– О чем ты говоришь?!

– Ты щедро делишься Силой, но ты рискуешь. Сегодня тебя могло просто сжечь, а вместе с тобой и меня. Мы ведь связаны Печатью, не забывай!

Я остановила поток нравоучений, подняв руку.

– Подожди! Как там Вадим?

– Посмотри сама.

– И ты думаешь, что я смогу встать после такого?

– Сможешь, – насмешливо отозвался вампир. – Хочешь попробовать?

Я хотела. И медленно попыталась встать на ноги. Высшие Силы! Получилось! Я стояла на ногах вполне спокойно и уверенно. Даже боль немного утихла. Боль? Минутку!

– Отвернись, – попросила я Даниэля, доставая крест из кармана. Крестик полыхнул белым пламенем. Не знаю, у всех ли он светится и нормально ли это, но если крест в моей руке, а рядом вампир – ожидай иллюминации. Крестик был такой маленький и безобидный. Мелочи. Я вспомнила боль, которую испытала недавно. Мелочи? Моим бы врагам таких мелочей, да побольше, побольше… Рискну ли я? Но что мне еще остается делать? Я резко выдохнула и приложила крестик к укусу на левой руке.

Я ждала боли, ждала огня и вспышки. Ничего не было. Пустота и тишина. Только крестик спокойно сиял, лежа на укусе вампира. Я не инфицирована. Тем лучше.

– А если бы ты была заражена? – угадал мои мысли Даниэль. – Тебе что – доставляет удовольствие себя мучить?

Удовольствия мне это не доставляло, и вообще, вопрос был идиотский.

– А чем мне грозит заражение, кроме повиновения тебе?

Даниэль отвел глаза в сторону.

– Ответь мне! – я повысила голос. Сложно играть, когда у твоих партнеров на руках все тузы, да еще и карты крапленые. Если я до сих пор и в игре, то только потому, что правил не знаю. Не то сожрали бы меня эти клыкастые. Или выпили. Что хуже – не знаю.

– Ты могла бы стать вампиром после смерти.

– Что-то подобное я и предполагала. И ты еще удивлен, что я предпочитаю терпеть боль?

В серых глазах что-то мелькнуло. Тоска? Боль? Не знаю. Я не специалист.

– Ты ведь не хочешь быть вампиром, кудряшка?

Я пожала плечами. Наверное, нужно ответить честно. Чтобы не потерять его.

– Это заманчиво. Вроде как броситься с Эйфелевой башни или Монблана. Но я не уверена, что получу желаемое. Быть живой идиоткой – это достаточно грустно. Но осознать, что тебя даже смерть не исправит…

Даниэль запрокинул голову и от души рассмеялся.

– Юля, ты неподражаема. Ладно, иди посмотри, как Вадим, – и выходим на улицу.

– Мне гораздо лучше, – раздался голос Вадима. – Юля, ты мне не приснилась?

– Я живая, честное слово, – я попыталась отлепиться от своей опоры и сделать пару шагов. Отлично получилось для такого веселого дня! И встала перед Вадимом. Сейчас улучшения были гораздо заметнее. Цепи так же впивались в кожу, но теперь им было во что впиваться. Следы от ожогов никуда не исчезли, но было видно, что они не на мясе, а уже на зародыше кожи. Тоненькой такой пленке.

– Бедный мой мальчик, – от души сказала я. Вадим улыбнулся. Блеснули клыки.

– Давно меня так никто не называл.

– А меня вообще никто и никогда кудряшкой не называл. Лежи пока. А мы приведем тебе человека.

– Лучше парочку, – заказал Вадим и облизнулся. Странно, но это зрелище не вызвало у меня отвращения.

– Хорошо. Парочку. Ты прости, но пока мы оставим тебя привязанным. Я не хочу, чтобы ты напал на нас. Мало ли что.

– Это правильно, – согласился вампир. – Я не слишком хорошо собой владею. Идите.

Я кивнула, и мы вышли за дверь.

Я решилась заговорить только на улице.

– Даниэль, что со мной происходит?

– Что ты имеешь в виду? – вампир осматривал улицу. – Если никто не появится в ближайшее время, придется отойти от дома и ловить их в другом месте…

– После выброса энергии в первый раз я чувствовала себя крайне паршиво. Во второй – лучше. Вполне терпимо. Сейчас у меня такое чувство, что выброс энергии меня лечит. Ты можешь это как-то объяснить?

– Могу, – отозвался Даниэль. – Только тебе это не понравится.

– Я это переживу. Ну так?..

Вампир по-прежнему оглядывал улицу. То ли искал прохожих, то ли не хотел смотреть мне в глаза.

– Юля, ты легко набираешь энергию. Причем – откуда угодно. Из прочитанной книги, просмотренного кинофильма, красивого цветка, слез ребенка – всего, что вызывает у тебя хоть какие-то эмоции. В этом твоя сила и твоя слабость. Ты легко набираешь Силу, но эта Сила может быть и с отрицательным знаком. Сегодня днем ты пила кровь. Это чисто вампирский способ. Но для тебя эта энергия – положительна или отрицательна?

– Хрен ее знает.

– Жаль, что ты сама не знаешь. Пытки – это тоже вид Силы, но эта Сила была получена с отрицательным знаком. И потом, когда ты смотрела на пытки наших друзей, пребывая в облике призрака, – это тоже дало тебе силу. Но отрицательную.

– Не понимаю. Я считала, что энергия не бывает плохой или хорошей. Ну, как электричество. Оно же не хорошее и не плохое!

– Да, но может быть