Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

сказать – ботиками). И отоварились в первом же попавшемся. Теперь Вадим в длинном черном пальто, чернойшляпе, черных очках и белом кашне выглядел как гангст ер из Чикаго 1930-х годов. Мы подумали – и купили ему приличные ботинки, джинсы и свитер. После этого обеднели на пятьсот долларов, но Вадим стал выглядеть как кинозвезда. И тут же уговорил меня купить яркокрасный кожаный комбинезон, который в другое время я бы и под расстрелом не надела. Но теперь, когда вампир говорил, что надо блистать сегодня вечером, мне оставалось только повиноваться. Но обувь я выбрала не шикарную, а удобную. Черные замшевые ботинки на замочке, на небольшом каблучке, легкие и теплые. Вадим ныл, что под такой костюм нужны алые сапоги на шпильке, но я рявкнула, что меньше всего мне нужно сломать ногу, – и вампир отвязался. В итоге мы обеднели еще на триста долларов и отправились в милый такой магазинчик с лирическим названием «Джеймс Бонд». Магазин оправдывал свое название. Вадим немного побеседовал с продавцом и купил два жучка и маячок в виде крестика. Маячок я тут же надела на шею. Я немного стеснялась. Вырез на костюме был такой, что виднелся шрам под ключицей и бо́льшая часть груди. Вадим на мои протесты махнул рукой и заявил, что я ничего не понимаю. Наоборот, этот шрам надо всячески подчеркивать и выставлять напоказ, потому что он говорит о моей смелости и моем характере. Я была не согласна, но решила не возражать, пока самоуправство вампира не перейдет все границы. Увы! Вадим был парламентски вежлив, настойчив и непреклонен. Жучки тоже прицепили на меня, а наушники Вадим сунул к себе в карман.

– Буду тебя слушать. Если нужна помощь, скажи только: «Сегодня у меня весь день голова болела». Я в тот же миг рванусь к тебе – и твоим обидчикам не поздоровится.

Я послушно кивнула.

– Как прикажешь.

– Я не в том смысле, – чуть смутился вампир. – Юля, ты понимаешь, я лучше тебя во всем этом разбираюсь, так что…

– Вадим, – прервала его я, – а кем ты был при жизни?

– Занимался любимой профессией, – признался Вадим. – Я шпионил при французском дворе в пользу Николая Павловича! Ну, того, который еще Палкин.

Я захлопала глазами.

– Врешь!

– Да никогда! Я служил там конюхом и заодно выполнял поручения деликатного свойства. Знаешь, Юля, слуги в те времена приравнивались к мебели. И их особо не стеснялись. Можно было узнать много интересного. А вот потом я оплошал. Вздумал следить за Мечиславом.

– Так он твой креатор? – уточнила я.

– Именно. И я ему очень благодарен!

– А есть за что? – удивилась я. – Он же убил тебя?!

– Я бы и так умер. Просто гораздо раньше. Посмотри на это дело с другой стороны – я живу! Пусть не так, как ты, но живу. И с удовольствием занимаюсь любимым делом.

– Поэтому Мечислав и взял тебя с собой?

– И поэтому тоже. А вообще мне повезло с креатором. Мечислав – мужик умный. Он, конечно, не сахар и не мед, но рядом с тем же Андре – ангел небесный. Его только слушаться надо. А так он никого из своих лишний раз не подставит. Вообще не подставит. Другое дело, если выйдет как сейчас, но в этом шеф невиновен.

– Он тебе будет очень признателен за эти слова, – не удержалась я.

Вадим ответил иронией на иронию.

– Шеф меня поймет. И ему будет приятно, что о нем так отзываются. Он отличный креатор и очень хороший, да что там, великолепный протектор!

– Ты к нему привязан, – заметила я.

– Я не хочу менять его на Андре, – просто ответил Вадим. – Я пока недостаточно силен, чтобы самому стать ронином и тем более протектором, но знаю – когда придет мое время, Мечислав отпустит меня без споров. И я обязательно вернусь к нему. Даже через несколько столетий. Я не слишком силен. Даже если я проживу еще тысячу лет, найдутся и посильнее меня. Я буду вынужден кому-нибудь служить. А Мечислав – не самый плохой господин.

Я тихонько позавидовала Мечиславу. Какой бы он сволочью ни был, но за своих он и в огонь и в воду, а это кое-чего стоит. И его вампиры это ценят. Если о человеке отзываются так, как Вадим о своем шефе, значит, этот человек не полное дерьмо. Но один вопрос я хотела задать.

– Вадим, а Мечислав никого не наказывал вот так, как сейчас Дюшка поступил с вами?

Вампир не стал кривить душой.

– Наказывал. И похуже. Но дело тут не в нем, а в необходимости.

– Необходимость пыток?!

– Если бы он был мягким, его не признали бы Князем Города. Но он заставил всех с собой считаться. И после этого никого не наказывал более необходимого.

Я передернулась. Все-таки я не приемлю пытки. Ни для какой необходимости. Хотя… Кто бы по вечерам вампирам пенял, а с утра оборотня резал? Тут не зеркало кривое, а вся рожа перекошена.

– Возможно, он и прав.

– Другого выхода не было, Юля. Можешь мне поверить, – тихо произнес Вадим.

Я пожала плечами. Был выход или его не было – но пытки остаются пытками, а вампиры – вампирами. И ничего не изменит этой простой истины. Как и того, что теперь я сама ближе к чудовищу, чем раньше. Мне не отказаться от своих поступков. И если будет Страшный Суд, мне посмотрят в глаза убитые мной люди. И спросят: «Неужели не было другого выхода, Юля?» А что я смогу им ответить?

– Юля! Не расклеивайся!

Вадим взял меня за плечи и осторожно повернул лицом к себе.

– Юленька, сейчас на тебя вся надежда! Не надо, пожалуйста! Держись! Мы без тебя не справимся! И получится, что четверо твоих друзей погибнут, а ты…

– А я или умру, или стану вампиром. Блестящие перспективы.

На миг я прижалась щекой к груди вампира, потерлась о мягкий кашемир. Под одеждой глухо и редко стучало сердце Вадима. Кровь разгонялась по телу, питая омертвевшие клетки. Тук. Тук. Тук. Несколько секунд я неподвижно стояла, обнимая вампира за плечи. Потом отстранилась и улыбнулась.

– Агент Леоверенская к схватке с врагом готова! Вампир расплылся в улыбке, показывая клыки.

– Ну вот, давно бы так! А то сразу плакать!

– Никаких слез! – клятвенно пообещала я. – Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только вместе!

– Вот теперь ты мне нравишься, – голубые глаза Вадима блестели из-под очков.

– Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил, – передразнила я.

– Хотя бы