Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

длинными лучами, что спускались к талии изящными линиями. На плечах красовались наплечники в форме языков пламени, застывших в металле. Набедренники из золотых пластин, соединённых кожаными ремнями, позволяли свободно двигаться, но при этом защищали. На бедре висели ножны, меч, видать, изъяли.

Форма Командира Стражи Летнего Двора. Я не знала её, только мельком видела в коридорах, и когда Оберон напал на брата, она первая ринулась в бой. Но тогда мозг не воспринял её как кого-то важного.

Длинные золотые волосы растрёпаны, падали на лицо, скрывая черты. На правом плече доспех был порван, открывая загорелую кожу с тонким шрамом.

Стражники бросили её на пол у ног Алистора. Женщина дёрнулась, попыталась встать, но верёвки с рунами держали крепко, подавляя магию. Она подняла голову, и я увидела её лицо.

Острые скулы, полные губы. Глаза цвета янтаря, почти золотые, горели таким гневом, что я невольно отступила на шаг. Красивая, смертельная, опасная. Даже связанная и беспомощная она излучала силу, что заставляла инстинкты кричать: хищник.

– Ты украл… – начала я, чувствуя, как шок прокатывается волной. – Ты украл Командира Стражи Летнего Двора?!

Алистор обернулся, и на губах играла язвительная усмешка.

– Ой, не волнуйся так, сестрёнка. Оберон сейчас занят, – он протянул слово, смакуя его. – Настолько занят подготовкой к свадьбе и чарами Морриган, что даже не заметит пропажу своего Командира. Он сейчас, скажем так, безумен. Его мало что волнует, кроме того, что шепчет ему ведьма.

Женщина на полу зарычала что-то яростное через кляп. Если бы взгляды могли убивать, Алистор сгорел бы дотла.

– А стража не забьёт тревогу? – спросила я, пытаясь переварить происходящее.

Алистор небрежно пожал плечами.

– Элария часто уходит на разведку. Иногда на несколько дней. Её отсутствие не вызовет подозрений. К тому же, – он усмехнулся шире, – я оставил записку от её имени. Что она проверяет южные границы.

Стражники поклонились и вышли, закрыв за собой дверь бесшумно.

Элария дёрнулась снова, пытаясь освободиться. Из-за кляпа вырывались приглушённые звуки, что явно были проклятиями на всех языках Подгорья. Янтарные глаза метали молнии в Алистора, обещая медленную и мучительную смерть.

Он подошёл ближе, присел на корточки перед ней. Серебряные глаза сияли весельем и чем-то ещё. Чем-то тёплым, что промелькнуло и исчезло так быстро, что я едва успела заметить.

– Элария, – произнёс он мягко, почти нежно. – Как приятно снова тебя видеть.

Женщина зарычала что-то яростное и нечленораздельное через кляп. Мышцы напряглись под золотыми доспехами, и я увидела, как она пытается призвать магию, но руны на верёвках вспыхнули ярче, подавляя любую попытку.

Алистор протянул руку и медленно, дразняще медленно, снял кляп.

– ЛИС! – заорала Элария в ту же секунду, и голос прозвучал низко, хрипло, смертельно. – Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ ПОХИТИЛ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ЛЕТНЕГО ДВОРА! КОМАНДИРА КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ! ТЫ ОБЪЯВИЛ ВОЙНУ, ТЫ МЁРТВ, ТЫ…

Алистор засунул кляп обратно одним плавным движением.

Элария захлебнулась, дёрнулась так резко, что золотые доспехи звякнули. Попыталась укусить его, но он отстранился достаточно быстро, и на губах играла та самая хищная усмешка.

– Она всегда была такой шумной и драматичной, – вздохнул он, обернувшись ко мне, и в серебряных глазах плясали искры веселья. – Но ничего, мы найдём с ней общий язык.

Он повернулся обратно к Эларии, наклонился ближе. Ее янтарные глаза горели ненавистью и яростью, обещая расчленение, пытки и всё, что только можно придумать для мести.

– Знаешь, дорогая, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучало что-то тёплое, почти ласковое, что заставило воздух между ними сгуститься, – я всегда знал, как добиться твоего благоразумия.

Он поднял её на ноги, одним резким движением выдернул кляп и поцеловал её.

Губы прижались к её губам жадно, требовательно, не дав ей и секунды, чтобы вдохнуть. Рука легла на затылок, пальцы зарылись в длинные золотые волосы, распуская растрёпанную косу полностью. Поцелуй был жарким, язвительным, голодным. Словно они давние любовники.

Элария замерла. На секунду, не больше. Шок промелькнул в янтарных глазах, что я успела заметить, прежде чем они закрылись. Потом она дёрнулась, попыталась вырваться, но Алистор прижал её крепче, углубляя поцелуй.

Когда он наконец отстранился, Элария смотрела на него с таким шоком, что я едва сдержала улыбку. Дышала тяжело, грудь вздымалась под золотым нагрудником. Янтарные глаза широко распахнуты, в них мелькали эмоции – ярость, шок, что-то ещё, что я не могла прочесть.

Алистор усмехнулся и провёл большим пальцем по её нижней губе.

– Скучала?

– Ты… – начала она хрипло, но он перебил, и весь юмор испарился в одно мгновение.

– Оберон в опасности, – произнёс Алистор, и голос стал жёстким, серьёзным. – Ведьма под гламуром Сиэллы. Это она наложила на него печати. Завтра она украдёт трон. И приговорит Оберона к мукам смерти. Медленно и мучительно. Она призвала силы Бездны Забвения, Элария. У нас остались сутки, чтобы спасти его и убить ведьму.

Элария замерла. Янтарные глаза сузились, изучая его лицо с той самой хищной внимательностью хорошего воина. Потом перевели взгляд на меня.

– Кто ты? – спросила она резко, и в голосе звучала сталь.

– Кейт, – ответила я, скрестив руки на груди. – Разве не помнишь? Та, что притащила его из мира смертных.

Я усмехнулась, встречая её янтарный взгляд без тени страха.

– Половинка души Оберона. Морриган похитила меня, держала в темнице под дворцом, планировала убить нас обоих в отместку за то, что произошло семьсот лет назад. За потерянного ребёнка и разбитое сердце.

Элария молчала долго. Я видела, как в янтарных глазах мелькают эмоции. Шок, недоверие, расчёт, ярость.

Потом она выдохнула и посмотрела на Алистора.

– Развяжи меня, лис. И расскажите всё. Быстро. Если ты врёшь, я убью тебя собственными руками, медленно, с удовольствием. И твоя корона не спасёт тебя.

Алистор усмехнулся и достал нож. Лезвие сверкнуло в свете факелов.

– Вот за это я тебя и люблю, дорогая.

Верёвки с рунами упали на пол, и магия, что подавляла силу Эларии, рассеялась. Она встала плавно, одним движением, полным хищной грации. Растёрла запястья, покрытые красными следами от верёвок. Золотые доспехи звякнули тихо, когда она выпрямилась во весь рост.

Высокая, почти одного роста с Алистором. Мышцы под загорелой кожей перекатывались, когда она двигалась. Воительница до кончиков пальцев.

Потом она шагнула ближе к Алистору, так близко, что их лица оказались в дюйме друг от друга. Янтарные глаза горели холодным