Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

чары Морриган. Вырвать его из её когтей, пока она не уничтожила его окончательно, не стёрла того Оберона, которого я знала, которого любила.

Или потерять навсегда.

Воспоминания хлынули потоком, неудержимым, болезненным.

Тёмная сырая камера, что пахла плесенью и отчаянием. Морриган с её холодной улыбкой и глазами, полными ненависти. Видение в зеркале: Оберон в белоснежных одеждах на балу, с пустыми стеклянными глазами, лишёнными искры жизни, что делала его им. Марионетка в руках ведьмы.

И Алистор.

Огненноволосый, сияющий как маленькое солнце, ворвавшийся в темницу как гнев богов.

Ты принцесса Двора Опавших Листьев. Моя сестра, что я искал триста лет.

Триста лет.

Слова эхом отозвались в голове, абсурдные, невозможные.

Я сбросила одеяло, встала. Ноги держали слабо, но держали. Босые ступни коснулись тёплого мраморного пола.

Взгляд упал на зеркало у туалетного столика.

Огромное, в золотой раме с резьбой в виде листьев и лоз. Стекло было идеально чистым, отражало комнату с пугающей чёткостью.

Я подошла медленно, словно боялась того, что увижу. Остановилась перед зеркалом и замерла.

В отражении на меня смотрела незнакомка.

Нет – я, но какая-то другая.

Лицо осунувшееся, бледное. Под глазами тёмные круги. Рыжие волосы растрепаны, спутаны, рассыпаны по плечам огненным каскадом. Зелёные глаза горели ярче обычного – словно что-то пульсировало в глубине, зеленоватым мерцанием.

Магия.

Я подняла руку, коснулась своего отражения. Пальцы дрожали.

Потом медленно, осторожно, провела рукой по лицу. Щёки, скулы, Подбородок.

Вполне человеческое лицо. Никаких острых углов, нечеловеческой красоты или инородности. Я была собой. Той же Кейт, что смотрела в зеркало двадцать пять лет.

Руки потянулись к ушам. Я убрала волосы, обнажила их. Округлые, обычные человеческие уши. Не заострённые, не фейри.

Облегчение смешалось с разочарованием.

Гламур, – вспомнила я слова Алистора. – Очень древний, очень мощный.

Пальцы скользнули по краю уха – медленно, осторожно, словно искали невидимый шов, трещину в иллюзии.

Ничего.

Только тёплая кожа.

Я провела рукой по волосам, по шее, по плечам. Искала хоть что-то, что выдавало бы правду. Хоть намёк на то, что я не человек.

Но видела только себя.

Ту же девушку, что выросла в Белфасте, ломала коды и системы, встретила Оберона и влюбилась так глубоко, что готова была умереть за него.

– Разочарована?

Я вздрогнула и обернулась.

Алистор стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди. Огненные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута у ворота. Серебряные глаза горели мягко, но насмешка играла на губах.

– Сколько ты здесь стоишь? – прорычала я, и щёки вспыхнули алым.

– Достаточно, чтобы увидеть, как ты пытаешься найти заострённые уши, – ответил он, усмехаясь. – Трогательное зрелище.

Я скрестила руки на груди.

– Ты сказал, что я фейри, – бросила я язвительно. – Принцесса Двора Опавших Листьев. Но я вижу в зеркале ту же девушку, что двадцать пять лет. Никакой магии. Никаких заострённых ушей. Так может, ты ошибся?

Алистор оттолкнулся от косяка, вошёл в комнату. Подошёл к окну, остановился, глядя на сад за стеклом.

– Гламур, – произнёс он тихо. – Тот, кто его наложил, был невероятно силён. Он не просто скрыл твою истинную природу. Он переписал её. Твои уши, черты лица, даже воспоминания – всё подделка.

Он обернулся, встретил мой взгляд.

– Но магия не лжёт. Земля узнала тебя. Твоя кровь отозвалась на зов Осени. Это не ошибка.

Я сжала кулаки.

– Тогда кто меня спрятал? – спросила я, и голос дрожал. – Зачем? И почему триста лет, Алистор?! Как это вообще возможно?!

Он молчал несколько секунд, словно подбирая слова. Потом подошёл к шкафу, открыл один из ящиков. Достал что-то небольшое, завёрнутое в ткань.

Вернулся, протянул мне.

– Возьми.

Я посмотрела на сверток – старая ткань, выцветшая, истончённая временем. Взяла осторожно, словно боялась, что развалится в руках.

Развернула.

Внутри лежал конверт.

Древний. Пожелтевший от времени, с потрескавшимися краями. Бумага была такой тонкой, что казалось, одно неосторожное движение – и она рассыплется пеплом.

На конверте печать.

Красный воск, наполовину раскрошившийся. На печати символ: дерево с раскидистыми ветвями, корни которого уходили глубоко вниз, переплетаясь с руной.

Двор Опавших Листьев.

Моё сердце екнуло.

– Где ты это нашёл? – прошептала я.

Алистор опустился в кресло у камина, закинул ногу на ногу.

– В хижине отшельника, – ответил он тихо. – Того, кто меня вырастил. Помнишь, я рассказывал?

Я кивнула, не отрывая взгляда от конверта.

– Он нашёл тебя младенцем. Умер, когда тебе было семь.

– Да, – подтвердил Алистор, и в голосе прозвучала грусть. – Но к его дому я возвращаюсь до сих пор. Это единственное место, что напоминает о доме. Однажды, уже будучи взрослым, я нашёл там тайник. Под полом. Запечатанный рунами, спрятанный так хорошо, что ребёнок не смог бы его обнаружить.

Он замолчал, и взгляд стал отстранённым.

– Там было одеяльце с королевской вышивкой. Плетёная корзинка, в которой меня нашли и этот конверт.

Пожелтевший листок, сложенный вчетверо. Почерк изящный, старомодный. Чернила выцвели, но текст всё ещё читался.

Я развернула его дрожащими пальцами.

Тому, кто найдёт этого ребёнка.

Его зовут Алистор Эйнар, сын принца Рована Ашмира из Двора Осени и ведьмы-смертной Иселии.

Он рождён от запретной любви. Старый Король Валториан Огненный Лист воспротивился этому союзу. Приказал убить ведьму и детей – их было двое, мальчик и девочка, двойняшки.

Я из стражей принца Рована. Мне поручено спасти мальчика. Девочку спасла сама мать – она с ней сбежала.

Рован думает, что все мертвы. Ведьму сожгли. Детей убили. Он не знает правды.

Береги этого мальчика. Не говори ему, кто он, пока Король Валториан жив. Иначе его найдут и убьют.

Когда придёт время, он должен узнать правду. Он внук Короля Валториана, сын принца Роуэна Ашмира. Его кровь королевская.

И у него есть сестра. Если ведьма Иселия выжила, если девочка жива – ищи её. Верни их друг другу.

Пусть магия хранит вас обоих.

Письмо выпало из моих пальцев, опустилось на пол бесшумно – слишком лёгкое для груза, что несло.

– Рован, – прошептала я, и голос прозвучал чужим. – Наш отец – принц Рован?

– Король Рован, – поправил Алистор тихо. – Наш дед умер пятьдесят лет назад. Рован правит Двором Осени сейчас.

Он встал, подошёл к окну, уставился на сад. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

– Когда я нашёл письмо, старый король был ещё жив. Понимаешь? Я не мог прийти к Ровану