Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Но он молчал.

Одна секунда растянулась в вечность. Затем другая. Третья.

Тишина сгустилась, стала липкой, тяжёлой, давящей. Гости заёрзали. Кто-то нервно прокашлялся. Кто-то прошептал что-то соседу, и шёпот пополз по залу, как змея.

Что-то не так.

Что-то очень, очень не так с их королём.

Морриган – всё ещё в личине Сиэллы – улыбалась той самой безупречной улыбкой, но в глазах мелькнуло раздражение – быстрое, острое, как вспышка ножа.

Она повернулась к залу, готовая заговорить.

Но её опередили.

Аэлиана выступила вперёд.

***

Она скользила над мраморным полом, и платье цвета расплавленного золота струилось вокруг неё, переливалось огненными бликами, что вспыхивали при каждом шаге. Золотая корона, инкрустированная янтарём и топазами, сияла на золотых волосах, собранных в высокую причёску. Лицо благородное, строгое, но прекрасное.

Аэлиана, Королева-мать Летнего Двора.

Она остановилась в центре зала, подняла руки, привлекая к себе внимание.

– Друзья! – голос её прозвучал мелодично, но твёрдо, заполнил каждый уголок огромного зала. – Дорогие подданные Летнего Двора! Сегодня – великий день!

Толпа зашумела одобрительно, кто-то поднял бокал, кто-то закричал что-то восторженное.

Аэлиана подняла руку, призывая к тишине, и зал мгновенно смолк. Только музыка продолжала играть тихо, едва слышно, далёким эхом.

– Мой сын, – продолжила она, оборачиваясь к Оберону с нежностью, – Оберон, Король Лета, сын Солнца, попросил меня сделать важное заявление от его имени.

Она сделала паузу, и её взгляд скользнул к Сиэлле – одобрительно, тепло.

– Сегодня я с радостью объявляю о помолвке моего сына и леди Сиэллы из дома Шиповника!

Зал на мгновение замер, а затем взорвался аплодисментами.

Гости вскочили с мест, подняли бокалы, закричали поздравления. Музыка заиграла громче, торжественнее.

Но Аэлиана снова подняла руку, останавливая шум, и улыбка на её губах стала ещё шире.

– И это ещё не всё, – произнесла она, и в голосе прозвучал едва сдерживаемый восторг. – Боги благословили этот союз ещё до того, как он будет заключён. Леди Сиэлла носит под сердцем наследника Летнего Двора!

Тишина.

В зале повисла оглушительная, звенящая тишина.

А затем – взрыв.

Аплодисменты, крики, свист, топот ног. Всё слилось в один оглушительный рёв, что прокатился по залу волной, заставил стены дрожать. Гости бросились поздравлять, окружили Сиэллу и Оберона плотным кольцом, смеялись, хлопали в ладоши, кричали благословения.

Аэлиана стояла в центре, купаясь в триумфе, и улыбка на её губах была победной.

– Свадьба состоится через два дня! – объявила она, когда шум немного стих. – Два дня до того, как Летний Двор обретёт свою новую королеву и будущего наследника!

Толпа взревела снова.

Аэлиана повернулась к Оберону и Сиэлле, подошла ближе. Взяла руку сына, сжала её тепло, по-матерински.

– Поздравляю, сын мой, – сказала она мягко, глядя ему в глаза.

Но Оберон не ответил. Просто стоял, глядя сквозь неё пустыми золотыми глазами.

Аэлиана на мгновение замерла, что-то мелькнуло в её взгляде – беспокойство? сомнение? – но затем она отвернулась и взяла руки Сиэллы.

– Добро пожаловать в нашу семью, дорогая, – произнесла она тепло. – Ты принесёшь нашему двору великое благословение.

Сиэлла опустила взгляд скромно, и на щеках её проступил лёгкий румянец.

– Благодарю вас, ваше величество, – прошептала она тихо, почти застенчиво. – Это… огромная честь для меня. Я постараюсь быть достойной вашего сына и… и нашего будущего ребёнка.

Голос дрогнул на последних словах – идеально сыгранная эмоция.

Аэлиана улыбнулась ещё теплее, обняла девушку.

– Ты уже достойна, дитя моё, – сказала она. – Я вижу это.

Она отстранилась, и толпа снова окружила молодую пару, забрасывая поздравлениями.

Сиэлла повернулась к Оберону, сделала шаг ближе. Рука скользнула в складки платья и достала небольшую бархатную шкатулку.

– У меня есть подарок для тебя, мой король, – сказала она мягко, голос звучал скромно, но в глазах мелькнуло что-то… иное.

Она приподняла крышку являя изящную, серебряную цепочку с медальоном в форме полумесяца, инкрустированным крошечными лунными камнями. Он мерцал мягким голубоватым светом, переливался при каждом движении.

Красивый и безобидный.

Но что-то внутри меня… дёрнулось.

Магия.

Я почувствовала её даже через расстояние. Тонкую, скользкую, обвивающую разум, как змея.

– Это древний амулет моего рода, – произнесла Сиэлла, доставая его из шкатулки. – Он защитит тебя, мой король. Оберегает от тёмной магии, от проклятий. Будет охранять тебя… и нашего ребёнка.

Голос её дрогнул на последних словах, являя нежность и заботу.

Толпа восхищённо ахнула, кто-то одобрительно зашептал, заплакал.

Сиэлла встала на цыпочки и надела цепочку Оберону на шею. Медальон лёг на грудь, заблестел в свете люстр.– Не снимай его, – прошептала она, и голос звучал нежно и заботливо. – Обещай мне. Он будет всегда тебя защищать.

И тогда…

Оберон медленно моргнул, словно пробуждаясь ото сна.

Его губы дрогнули, растянулись в улыбку, в мягкую, тёплую, такую живую, что моё сердце на мгновение остановилось.

Он посмотрел на Сиэллу и в золотых глазах вспыхнуло что-то – нежность, обожание, преданность. Словно она была единственным светом в его мире. Единственным, что имело значение. Любовью всей его жизни.

– Обещаю, – прошептал он, и голос прозвучал хрипло, но живо. Настоящим.

Он поднял руку, коснулся её щеки нежно и трепетно, будто боялся, что она исчезнет.

А затем наклонился и поцеловал её.

Медленно, глубоко. С такой нежностью и страстью, что толпа ахнула, а затем взорвалась аплодисментами и восторженными криками.

Это был поцелуй мужчины, влюблённого до безумия. Поцелуй, в котором была вся его душа, всё его сердце.

Толпа вокруг ревела, гости поздравляли молодую пару.

Музыка заиграла снова – весёлая, ликующая. Сиэлла протянула руку Оберону.

И он взял её.

Они начали танцевать.

Плавно, изящно, идеально синхронно, будто отрепетировали это тысячу раз. Платье Сиэллы развевалось вокруг них, серебрилось при свете свечей. Она смотрела на него снизу вверх, улыбалась той самой нежной, застенчивой улыбкой.

А он смотрел на неё.

Только на неё.

Золотые глаза, полные обожания. Улыбка, мягкая и тёплая. Рука на её талии – бережная, защитная.

Что-то внутри меня сломалось окончательно и бесповоротно.

Слёзы хлынули потоком. Горячие, жгучие, размыли всё перед глазами, но я не отвела взгляд. Продолжала смотреть, как он танцует с ней. Как смотрит на неё. Как толпа аплодирует. Как Сиэлла улыбается той самой триумфальной, хищной улыбкой.

Два дня.

Всего два гребаных дня.

А я здесь. В этой камере. За решёткой, которую