Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Мир качнулся, поплыл перед глазами. Тело налилось свинцом, стало невыносимо тяжёлым. Дыхание сбилось, участилось.

– Как… – прохрипела я, цепляясь за его тунику дрожащими пальцами. – Как это возможно? Кто… кто меня спрятал? Зачем?

Вопросы рвались наружу один за другим, хаотично, отчаянно.

– И Оберон… – Слёзы хлынули, размыли зрение. – Морриган контролирует его, медальон… я видела…она хочет сломать его, убить… свадьба через два дня, и я должна… должна вернуться, снять этот проклятый…

Моё горло сжалось, голос сорвался на рыдание.

Алистор прижал меня крепче. Одна рука обвила мою спину, вторая скользнула под голову, поддерживая. Исходящее от него тепло окутало со всех сторон – мягкое, успокаивающее, неотвратимое.

– Тихо, – прошептал он. – Тихо, сестрёнка.

– Но…

– Потом, – оборвал он мягко. – Ты узнаешь всё, обещаю. Но сейчас тебе нужен покой.

Губы нежно коснулись моего лба, почти благоговейно. Поцелуй был тёплым, и вместе с ним хлынула магия.

Она разлилась волной, окутала разум, погасила панику и страх. Веки стали невыносимо тяжёлыми.

– Нет, – попыталась возразить я, но слово вышло невнятным, размытым. – Оберон… я должна…

– Спи, – прошептал Алистор, прижимая меня ещё крепче. – Всё будет хорошо. Я обещаю.

Магия затопила последние островки сознания. Я почувствовала, как мир начинает растворяться, уходить из-под ног.

Последнее, что я ощутила – вспышку ослепительного света, жар, что обжёг кожу, и ощущение падения сквозь пространство.

Телепортация.

А потом – ничего.

Только тёплая темнота, что поглотила меня целиком.

***

Я проснулась от тишины.

Не резко. Не в панике от кошмаров, что преследовали последние дни. Сознание всплыло медленно, словно из глубокой тёплой воды, слой за слоем отпуская темноту, что сжимала разум своими липкими когтями.

Первое, что я ощутила, это отсутствие боли.

Не полное, конечно. Тело всё ещё ныло глухой усталостью, мышцы болели от напряжения и борьбы, но та острая, выматывающая, почти нестерпимая агония, что пронзала каждую клетку в темнице Морриган, исчезла. Пальцы не горели огнём. Горло не саднило от криков. Даже дыхание давалось легко: чистый воздух, без затхлой сырости подземелий.

Я лежала на чём-то невероятно мягком, на перине, что обволакивала тело как облако. Шёлк скользил по коже, прохладный, гладкий, дышащий роскошью. Воздух пах летними травами, свежескошенным сеном и озоном после грозы, и чем-то ещё… древним, тёплым, магическим. Запах, что щекотал ноздри и будил что-то глубоко внутри, инстинкт, память крови.

Я заставила глаза открыться, и яркий свет ударил по зрачкам.

Надо мной простирался высокий сводчатый потолок из белого камня, весь испещрённый золотыми рунами. Они двигались, медленно, грациозно, переплетались друг с другом, складывались в узоры, что пульсировали мягким тёплым светом. Магия ощущалась в каждом вдохе, оседала на коже лёгкой дымкой, разливалась в воздухе, живая, защищающая, успокаивающая.

Высокие арочные окна открывали вид на сад, где серебристые листья деревьев колыхались на ветру, а небо за ними было невероятного, почти нереального голубого цвета.

Мебель из светлого дерева, отполированного до блеска: резной шкаф, туалетный столик с зеркалом в золотой раме, два кресла у камина, обитые бархатом цвета слоновой кости.

Камин горел белым пламенем, магическим, не жарким. Огонь танцевал, отбрасывая мягкие тени, и от него исходило тепло, что согревало не только тело, но и душу.

Рядом с кроватью на резном столике стоял поднос: серебряный кувшин с водой, запотевший от холода, хрустальный бокал, что переливался радугой.

Кто-то позаботился обо мне.

Кто-то переодел меня, исцелил, принёс воду.

Вместо окровавленной, разорванной одежды, что прилипла к коже в темнице, на мне была лёгкая ночная рубашка из мягкого льна. Белая, плотная, с вышивкой золотыми нитями по подолу и рукавам, тонкие узоры листьев и лоз, что переплетались в древние символы защиты.

Руки были вымыты, кровь смыта, грязь исчезла. Раны перевязаны чистыми белыми бинтами, пропитанными чем-то прохладным, что успокаивало боль. Пальцы всё ещё болели, ногти сорваны, кожа воспалена и красна, но порезы затянулись тонкими розовыми линиями.

Исцеляющая магия фейри.

Я медленно подняла руку, повернула запястье к свету и замерла. Браслет Морриган исчез, и метка сияла.

Золото пульсировало мягко, живым теплом, будто под кожей билось второе сердце, тёплое, манящее, родное. Руны двигались, скользили под кожей как живые существа, переплетались в узоры, что я не могла прочитать, но чувствовала их значение: моя, принадлежит мне, под моей защитой. Магия струилась от метки вверх по венам, к сердцу, лёгким покалыванием, эхом его прикосновений, что всё ещё жили на коже.

Знак того, что я принадлежу Королю Лета.

Что он претендует на меня. Что в его глазах я его.

Сердце болезненно екнуло, сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я провела пальцами по метке, осторожно, почти благоговейно, словно боялась, что прикосновение разрушит её и она исчезнет как дым.

Тепло…. Магия, что пульсировала в такт моему сердцебиению. Но…

Пусто.

Я замерла, прислушиваясь, не ушами, а чем-то глубже, той частью себя, что проснулась, когда я встретила Оберона. Метка пульсировала не просто магией, она была связью. Живым мостом между нами. Я чувствовала Оберона через неё, не мысли, не слова, но эмоции. Тень его присутствия, тёплое далёкое эхо, что шептало в глубине души: он там, он жив, он думает обо мне, он чувствует меня так же, как я чувствую его.

Сейчас ничего.

Метка горела золотом, пульсировала магией, но связь…

Связь была мертва, заблокирована с его стороны.

Холод пополз по спине ледяными пальцами, сжал горло так, что стало трудно дышать. Паника начала подниматься, медленно, но неумолимо, как вода в тонущем корабле.

– Оберон, – прошептала я в пустоту комнаты, и голос дрожал, срывался на последнем слоге. – Где ты? Почему я тебя не чувствую?

Метка вспыхнула ярче, словно откликаясь на моё отчаяние, на зов, что вырвался из самой глубины души. Золото заплясало под кожей, руны забились быстрее.

Но ответа не было.

Только пустота, что зияла на месте связи, холодная, безжизненная, словно часть меня была вырвана с корнем.

Медальон, поняла я с ледяной, обжигающей ясностью, что отрезвила лучше любого холодного душа. Морриган контролирует его через этот проклятый медальон. Он заблокировал связь. Или она заблокировала, стёрла меня из его сознания, из его сердца, оставила только пустоту.

Я сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя красные полумесяцы на коже. Боль, острая, реальная, вернула фокус, прогнала панику.

Сутки до свадьбы.

Двадцать четыре часа, чтобы вернуться в Летний Дворец. Снять этот проклятый медальон с его шеи. Разбить