Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

Работа захватила меня с головой. Я уже не была испуганным новичком. Я влилась в коллектив, нашла общий язык с коллегами, и даже ядовитые уколы Элеоноры теперь отскакивали от меня, как горох от стенки. Я научилась парировать их с холодной, вежливой улыбкой, от которой у нее, казалось, закипала кровь. Я была хорошим копирайтером. Я это знала. И, что важнее, это начали признавать другие.

А вечерами… Вечерами был он. Григорий. Его дом, который потихоньку становился и моим. Мы не говорили громких слов о любви. Но в его прикосновениях, в его заботе, в том, как он слушал мои рассказы о прошедшем дне, было больше правды, чем в тысяче клятв. Мы строили что-то. День за днем, кирпичик за кирпичиком. И это «что-то» было прочным, теплым и настоящим.

Именно в один из таких вечеров, полных тихого счастья, все и случилось. Мы вернулись из ресторана. Я сняла туфли и, смеясь, бросилась на диван в гостиной. Он улыбался, глядя на меня, скидывал пиджак.

— Что-то я устал, — сказал он, садясь рядом и закидывая ногу на ногу. — Помнишь, я говорил про того японского инвестора? Кажется, сделка скоро сорвется. Головная боль.

Он потянулся к внутреннему карману пиджака, висевшего на спинке кресла, и нахмурился.

— Странно. Папки с документами нет. Думал, взял с собой.

Мое сердце на секунду екнуло. Я вспомнила, как перед уходом он заходил в мой кабинет, оставил тот самый пиджак на стуле, пока я доделывала пару правок. Элеонора как раз проходила мимо.

— Ты, наверное, оставил ее у меня в кабинете, — сказала я. — Когда заходил перед уходом.

— Возможно, — он пожал плечами. — Не страшно. Завтра заберешь, передашь мне.

На следующее утро я зашла в свой кабинет. Папки на стуле не было. Я поискала на столе, в ящиках. Ничего. Легкая тревога начала ползти по спине холодными мурашками. Это были важные документы. Я помнила, как он говорил о них. Я вышла в зал и обратилась к коллегам.

— Ребята, вы не видели толстую синюю папку с японскими иероглифами? Григорий вчера оставил ее у меня, а теперь она куда-то делась.

Все принялись гадать, переглядываться. Кто-то предположил, что, может быть, уборщица убрала. Мы спросили ее — та лишь развела руками. Тревога переросла в панику. Я уже представляла его лицо, его разочарование. И тут в разговор вмешалась Элеонора. Она вышла из своего кабинета с той самой синей папкой в руках.

— Это вы ищете? — ее голос был сладким, как сироп, но глаза оставались холодными.

— Да! — я с облегчением протянула руку. — Спасибо! Где вы ее нашли?

Она не отдавала папку. Она держала ее, как скипетр.

— На полу, в углу, у мусорного ведра, — сказала она, и ее слова повисли в воздухе, наполненные ядом. — Интересно, как она туда попала? Случайно выпала, когда ты… переодевалась? Или, может, ты решила, что это макулатура, и хотела выбросить? Ведь не секрет, что некоторые вещи могут казаться тебе незначительными. Как, впрочем, и чужие деньги.

Она медленно открыла папку. И я застыла, не веря своим глазам. Внутри, между страниц с финансовыми отчетами, лежала аккуратная пачка купюр.

— Я, готовя папку для сканирования, обнаружила это, — голос Элеоноры стал громче, назидательным, чтобы слышали все. — Десять тысяч долларов. Наличными. Деньги компании. Лежали в папке, которую ты, Галина, по твоим же словам, последняя держала в руках. И которая чудесным образом оказалась в мусоре. Объясни, пожалуйста, это «совпадение». Весь отдел замер. Все смотрели на меня. В глазах — шок, недоверие, любопытство. У меня перехватило дыхание. Земля уходила из-под ног. Это была ловушка. Идеально расставленная ловушка.

— Я… я не брала этих денег! — вырвалось у меня, но голос прозвучал слабо и неубедительно. — Я даже не знала, что они там!

— Конечно, не знала, — язвительно улыбнулась Элеонора. — Они же сами туда забрались. Или, может, тебе срочно понадобились деньги? На новое платье? На украшения? Мы все понимаем, жить с боссом — дело дорогое. Нужно соответствовать.

Кровь ударила в лицо. Она не просто обвиняла меня в воровстве. Она публично растоптала мою репутацию, выставила меня продажной и алчной.

— Это неправда! — крикнула я, уже не в силах сдержаться. — Ты сама подбросила их! Ты хочешь меня выставить ворованной!

— О, классика, — усмехнулась Элеонора. — «Это не я, это она!». Уверена, Григорий оценит такую преданность. Когда я доложу ему о пропаже.

Она захлопнула папку и, не спеша, направилась к лифту. Я стояла, парализованная, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов. Весь мой мир, так тщательно выстроенный за последние недели, рухнул в одно мгновение. Пик счастья обернулся крахом.

Я не помнила, как добралась до апартаментов. Я сидела на полу в гостиной, обхватив колени, и не могла плакать. Внутри была лишь ледяная пустота и жгучий стыд. Он поверит мне? После этого? После того, как все увидят, что его любовница — воровка? Что она готова была украсть деньги у его же компании?

Я ждала его звонка. Ждала гневной речи, обвинений, разочарования. Но звонок так и не раздался. Прошел час. Два. Темнело. И тогда я поняла. Он уже все знает. И он не звонит, потому что… потому что верит ей. Или потому что не знает, как со мной говорить. Неважно. Результат один — он сомневается. И это сомнение было больнее любых обвинений. Оно разрывало меня на части. Я не могла здесь оставаться. Я не могла смотреть ему в глаза, зная, что в них может быть тень недоверия.

Я встала, на автомате начала собирать вещи. Не все. Только самое необходимое. Я не брала ничего из того, что он мне подарил. Только свои старые джинсы, свитера, книги. Я складывала их в сумку, и руки дрожали. Я писала ему смс. Стирала. Снова писала. В конце концов, оставила просто: «Мне нужно уехать. Ненадолго. Мне нужно подумать. Не ищи меня».

Я вышла из апартаментов, оставив ключ на тумбочке у двери. Я не знала, куда иду. У меня не было плана. Было только одно жгучее желание — убежать. От стыда. От его возможного недоверия. От этой жизни, которая так легко, в один миг, снова превратилась в прах. Пик счастья оказался тонким льдом. И я провалилась.

Глава 17

Григорий

Я сидел за столом, уставившись в одну точку, и не мог заставить себя думать. Мысли разбегались, как испуганные тараканы, оставляя после