Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

себя лишь ледяную пустоту. Передо мной лежала та самая синяя папка. Рядом — аккуратная пачка денег. Десять тысяч долларов. И слова Элеоноры, произнесенные с холодным, беспристрастным торжеством, все еще висели в воздухе. «...обнаружила в папке, которую Галина последняя держала в руках. Деньги были спрятаны между страниц. Папка валялась в мусоре. Я, разумеется, сразу доложила вам».

Она доложила. При всем отделе. Смакуя каждую деталь. И теперь я сидел здесь, пытаясь совместить два абсолютно несовместимых образа. Галина. Моя Галина, с ее честными, испуганными глазами, с ее гордо поднятой головой перед бывшим мужем. И воровка. Женщина, способная украсть.

«Нужно соответствовать». Элеонора метила точно, как всегда. Она била в самое уязвимое — в нашу связь, в разницу в нашем статусе, в те сомнения, которые, я теперь с ужасом осознавал, таились где-то в глубине. А вдруг? Вдруг ее отчаяние, ее финансовая нестабильность взяли верх? Вдруг за этой мягкостью и нежностью скрывалась расчетливая особа?

Я сгреб все со стола на пол с глухим ревом. Папки, блокноты, клавиатура — все полетело с оглушительным грохотом. Я тяжело дышал, опершись руками о стол. Ярость была слепой и беспощадной. Но к кому? К Элеоноре, которая, по сути, лишь выполнила свой долг? Или к Галине, которая… которая могла меня предать? Я набрал ее номер. Абонент недоступен. Я послал смс. «Где ты? Позвони. Немедленно». Ответа не было. Час. Два.

Тревога начала пересиливать гнев. Где она? Что с ней? Мысли о том, что она могла сделать что-то с собой, от стыда, от отчаяния, пронзили меня острее любого ножа. Я представил ее лицо — испуганное, потерянное. Ту самую Снегурочку в адском зале. Я вызвал к себе начальника службы безопасности, Ивана.

— Найдите ее, — бросил я, не здороваясь. — Галину Волкову. Проверьте апартаменты. Немедленно.

Он кивнул и вышел. Я остался один. Сомнения грызли изнутри. А если она и вправду взяла деньги и сбежала? Смешно. Десять тысяч. Сумма, для меня незначительная, для нее — целое состояние. Но чтобы украсть? У меня? У человека, который отдал бы ей все, что угодно, стоило ей только попросить?

Я вспомнил ее глаза, когда я предложил ей помощь с разводом. «Это моя жизнь, Григорий!». В них тогда был не гнев, а отстаивание своего достоинства. Такая женщина не могла украсть. Не могла.

Это был расчетливый удар. Элеонора не хотела просто выгнать ее с работы. Она хотела уничтожить ее в моих глазах. Разрушить то, что мы строили. И она почти преуспела. Я, который клялся защищать ее, позволил семени сомнения прорасти в своей душе. Вернулся Иван.

— Апартаменты пусты. Личные вещи собраны. Ключ оставлен внутри. Больше ничего.

Она ушла. Она собрала вещи и ушла. От меня. Потому что я не защитил ее. Потому что я позволил этому случиться.

— Найти ее, — прорычал я. — Используйте все ресурсы. Камеры вокруг офиса, ее старую квартиру, все, что можно.

— Есть проблема, — Иван выглядел озадаченным. — У нас почти нет данных о ней. Мы не проводили проверку при приеме, это была… ваша личная протекция. У нас нет адреса ее старой квартиры, только примерный район. Нет контактов родственников или друзей.

Он был прав. Я привел ее в свою жизнь, не зная о ней почти ничего. Я наслаждался ее присутствием, не думая о формальностях. И теперь это аукнулось. Я не знал, где искать женщину, которая стала центром моего мира.

— Есть подруга, — вдруг вспомнил я. — Катя. Та самая, что… устроила ее на ту работу. Снегурочкой. Найдите ее.

— Ищем. Но это тоже не просто. Имя — Катя. Фамилия? Внешность? Адрес? Данные от Элеоноры скудные, она работала через посредников.

Меня затрясло от бессильной ярости. Я был одним из самых влиятельных людей в городе, но не мог найти единственную женщину, которая имела для меня значение. Я чувствовал себя ослепшим гигантом.

Прошел вечер. Ночь. Утро. Поиски не давали результата. Камеры зафиксировали, как она вышла из офиса, села в такси и исчезла в потоке машин. Таксиста нашли только к полудню — он отвез ее в спальный район, к старой пятиэтажке, но не запомнил подъезд. Мы пробивали всех Кать в том районе, сверяли с приблизительным описанием, которое дала Элеонора («блондинка, яркая, похожа на бывшую модель»). Это была игра в угадайку.

Я не спал. Не ел. Сидел в своем кабинете и смотрел на город, чувствуя, как безумие медленно подбирается ко мне. Каждая минута, которую я не знал, где она, что с ней, была пыткой. Я представлял ее одну, в слезах, думающей, что я ей не верю. И эта мысль была невыносима. Именно в этот момент, в полдень следующего дня, ко мне в кабинет вошла пожилая женщина из отдела кадров, Анна Викторовна. Она выглядела нервной.

— Григорий Васильевич, простите за беспокойство. Я… я слышала, вы ищете Галину Волкову.

Я резко поднял на нее голову.

— Вы что-то знаете?

— Она… когда оформлялась, нужно было указать контактное лицо на экстренный случай. Она написала подругу. Екатерину Соколову. И адрес, — она протянула мне листок. — Я не знала, важно ли это… но раз вы ищете…

Я схватил листок. Адрес был в том самом районе, куда ее отвез таксист. Я посмотрел на Анну Викторовну. В ее глазах читалось простое человеческое участие.

— Спасибо вам, — сказал я, и голос мой дрогнул. — Большое спасибо.

Она кивнула и поспешно вышла.

Я не стал звонить. Не стал посылать охрану. Я вскочил на ноги, схватил ключи от машины и выбежал из кабинета. Я мчался по городу, нарушая все правила, не думая ни о чем, кроме одного — добраться до нее. Сказать ей. Объяснить.

Я нашел этот дом. Подъезд. Дверь. Я постучал. И когда дверь открылась, и я увидел ее — бледную, испуганную, но живую, — все внутри меня рухнуло и собралось заново. Она была здесь. Целая. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными слез и вопроса.

— Так вот где ты прячешься, — выдохнул я, и голос мой сорвался.

— Я не пряталась! Я… я думала, что ты мне не веришь.

Я шагнул через порог, заставив ее отступить. Дверь закрылась за моей спиной.

— Никогда, — сказал я так тихо, но с такой силой, что, казалось, стены задрожали. — Ни на секунду я не переставал тебе верить…

Глава 18

Галина

Я сидела на краю дивана, закутавшись в старый плед, и не могла согреться. Внутри все вымерзло. Катя молча поставила передо мной кружку с чаем. Она не задавала вопросов.