Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

— Я люблю тебя, — прошептала она мне на ухо, и эти слова, первые, произнесенные ею, ударили меня сильнее любого оргазма.

Я замер, полностью погрузившись в нее, чувствуя, как ее внутренние мышцы обнимают меня.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я, и это была чистейшая правда, вырвавшаяся из самой глубины души. — Больше жизни.

И я начал двигаться. Нежно, ритмично, но с нарастающей силой. Каждый толчок был обещанием. Обещанием верности, защиты, вечности. Мы смотрели друг другу в глаза, и в ее взгляде не было ни капли сомнения. Только доверие. Только любовь. И в этот миг я понял, что больше не просто люблю ее. Я принадлежу ей. Так же безраздельно, как она принадлежит мне.

Наши движения стали быстрее, глубже. Ее бедра двигались мне навстречу, ее стоны сливались с моим дыханием. Я чувствовал, как внутри нее все снова сжимается, нарастая к новому пику. Ее ноги сомкнулись у меня на спине, притягивая меня еще глубже.

— Я с тобой… — прошептал я, чувствуя, как мое собственное напряжение достигает предела.

Ее крик, долгий и пронзительный, совпал с моим рыком. Ее тело сжалось вокруг меня в мощном оргазме, и это стало последним толчком для меня. Я излился в нее, чувствуя, как все мое существо растворяется в этом единении.

Я рухнул на нее, стараясь перенести вес на руки, но она обняла меня и прижала к себе, не давая уйти. Мы лежали, сплетенные воедино, наши сердца отбивали один ритм. После я перевернулся на бок, не разрывая нашего соединения, и притянул ее к себе. Она прильнула щекой к моему плечу, ее рука легла на мою грудь.

— Я никуда не уйду, — прошептала она, уже засыпая.

— Я знаю, — я поцеловал ее. — И я тоже.

Глава 20

Галина

Просыпаться в его постели, чувствуя тяжесть его руки на своем бедре и его ровное, спокойное дыхание у себя в затылке, стало новым видом счастья. Более глубоким, более осознанным. Мы не говорили о любви снова. В этом не было нужды. Эти слова, единожды произнесенные в самый страстный и уязвимый момент, витали в воздухе, наполняли собой каждый уголок этого огромного дома. Они читались в его взгляде, когда он смотрел на меня за завтраком. В его прикосновении, когда он случайно касался моей руки, передавая соль. В его тишине, которая была больше не пустотой, а наполненным покоем.

Прошла неделя. Я вернулась на работу, и на этот раз все было иначе. Элеонора исчезла, словно ее и не было. Ее кабинет пустовал, а ее обязанности временно распределили между другими менеджерами. В воздухе витало недоумение и любопытство, но никто не решался спросить меня ни о чем. Я была не просто сотрудницей. Я была женщиной Григория Васильева, того самого, кто одним движением уничтожил некогда всесильную Элеонору Светлову. Со мной стали обращаться с подчеркнутой, почтительной осторожностью.

И я использовала это. Не для того, чтобы возвыситься, а для того, чтобы наконец-то свободно дышать. Я полностью погрузилась в работу. Теперь это была не отчаянная попытка доказать что-то, а удовольствие от процесса. Я предлагала идеи, брала сложные проекты и доводила их до идеала. Мое мнение начали учитывать. Ко мне прислушивались.

Однажды вечером, сидя с ноутбуком на диване в гостиной, я готовила презентацию для нового клиента. Григорий вышел из своего кабинета, подошел сзади, обнял меня и посмотрел на экран.

— Сильная работа, — тихо сказал он. — Очень. Ты растешь не по дням, а по часам.

Его похвала согрела меня изнутри сильнее, чем любой комплимент о внешности.

— Спасибо, — я откинула голову на его грудь. — Мне нравится то, что я делаю.

— Это видно, — он поцеловал меня в макушку. — И это главное.

В его голосе не было снисхождения покровителя. Была гордость партнера. И это значило для меня все. Именно в этот момент счастья, полного и безмятежного, мы и нашли ее. Вернее, нашел он.

Это случилось через две недели после моего возвращения. Григорий позвал меня в свой кабинет. На столе лежал планшет, на экране которого была запущена какая-то программа с графиками и логами.

— Сядь, — сказал он, и в его голосе я услышала странные нотки — не гнева, а холодного, удовлетворенного спокойствия.

Я села, с любопытством глядя на него.

— Помнишь, я говорил, что Элеонора совершила ошибку, тронув тебя? — он повернул ко мне планшет. — Это — цена ее ошибки.

Я посмотрела на экран. Там были распечатки электронных писем, скриншоты переговоров в мессенджерах. Я начала читать, и у меня похолодело внутри. Это была переписка Элеоноры с нашим главным конкурентом. Она передавала им коммерческие тайны, данные о наших клиентах, стратегии развития. Даты стояли за несколько месяцев, вплоть до самого ее увольнения.

— Как… как ты это нашел? — прошептала я.

— После ее ухода я велел провести полный аудит ее деятельности за последний год, — объяснил он. — Она была умна, но самоуверенна. Думала, что замела следы. Но один крошечный лог-файл, одно неосторожное подключение к корпоративному серверу с личного устройства… Этого хватило.

Я смотрела на доказательства ее настоящего предательства, куда более серьезного, чем подброшенные деньги. И понимала, что Григорий знал это все время. С самого начала. Он не просто защищал меня. Он уничтожал угрозу. И он делал это хладнокровно, методично, не оставляя ей ни единого шанса.

— Ты… ты знал, что она шпионит, еще когда уволил ее?

— Подозревал. Но не было доказательств. Теперь есть, — он выключил планшет. — Этого достаточно, чтобы уничтожить ее окончательно. Но я не стану этого делать.

Я удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что она уже уничтожена. Ее карьера здесь окончена. Публичный скандал с передачей этих данных в правоохранительные органы… это уже лишнее. У нее не осталось ничего. Ни работы, ни репутации, ни будущего. Иногда молчание — более страшное наказание, чем тюрьма. Она будет жить в страхе, что в любой момент эти документы могут всплыть.

В его словах не было жестокости. Была справедливость. Судья, вынесший приговор. И я поняла, что он сделал это не только для компании. Он сделал это для меня. Чтобы я знала — месть свершилась. Правда восторжествовала. Чтобы ни одна тень от ее поступка не омрачала моего покоя.

В тот вечер мы не говорили о работе. Мы сидели у камина, и я чувствовала, как последние остатки напряжения покидают мое тело.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что? — он провел рукой по моей спине.

— За все. За то, что ты есть.

Он