Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

Я медленно, не прерывая поцелуя, повел ее к елке. Она была огромной, почти до потолка, и ее огни отбрасывали на нас разноцветные блики. Я опустился на колени на мягкий ковер и, глядя ей в глаза, медленно поднял подол ее платья. Она стояла, опершись спиной о ствол елки, и дышала часто-часто, ее грудь высоко вздымалась. В ее глазах читалось предвкушение и полное доверие.

Я обнажил ее ноги — полные, соблазнительные. Я начал целовать икры, внутреннюю сторону коленей, чувствуя, как она вздрагивает под моими губами. Я снял с нее туфли на каблуках, и ее ноги оказались в моих руках — теплые, живые. Я поднял их, сначала одну, потом другую, и положил себе на плечи. Ее поза была невероятно эротичной — полной отдачи и доверия.

Мои руки скользнули к самому интимному месту. Она была уже влажной и горячей. Я стянул с нее шелковые трусики, и они бесшумно упали на ковер. Я смотрел на нее, полностью открытую мне здесь, под новогодней елкой, и мое желание достигло предела.

— Я хочу тебя. Сейчас. Вот так, — прорычал я, расстегивая брюки.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я направил себя к ее влажному входу и вошел в нее одним движением. Эта поза, с ее ногами на моих плечах, позволяла проникнуть в самую ее глубину. Я чувствовал каждую складку, каждую пульсацию внутри нее.

Я начал двигаться. Сначала медленно, наслаждаясь невероятной теснотой и жаром ее тела. Но скоро ритм стал учащаться. Ее стоны смешивались с хрустом елочных иголок и тихим перезвоном шаров. Я держал ее за бедра, помогая ей двигаться навстречу, чувствуя, как ее пышное, мягкое тело отзывается на каждый мой толчок.

Я наклонился вперед, не прекращая движений, и приник губами к ее груди. Я ласкал ее сосок языком, и она закричала, ее пальцы впились мне в волосы. Ее ноги на моих плечах напряглись, прижимаясь еще сильнее.

— Гриша… я не могу… так глубоко… — задыхалась она, но ее тело говорило об обратном — оно жаждало этой глубины, этой полной власти.

Я ускорился. Каждый толчок был наполнен не только страстью, но и обещанием. Обещанием вечности, которую мы начинаем сегодня, в эту новогоднюю ночь. Я смотрел в ее глаза, в ее запрокинутое лицо, и видел в нем не просто наслаждение, а полное слияние, единение.

— Кончай со мной, — приказал я, чувствуя, как сам приближаюсь к краю. — Вместе со мной.

Ее тело затряслось в мощном, долгом оргазме. Ее внутренние мышцы сжались вокруг меня с такой силой, что это вырвало у меня финальный, сокрушительный оргазм. Я излился в нее, чувствуя, как все мое существо растворяется в этом моменте, под огнями елки, в первый миг нового года.

Мы рухнули на ковер, тяжело дыша. Она лежала на мне, ее ноги все еще обнимали мои плечи, ее платье было собрано у пояса. Мы были сплетены в самый интимный узел, и нам не хотелось его распутывать. Я медленно опустил ее ноги, и она прижалась к моей груди.

— Это был самый лучший Новый год в моей жизни, — прошептала она.

— Это только начало, — поцеловал я ее в макушку. — Все самое лучшее еще впереди.

Мы лежали под елкой, слушая, как за окном постепенно стихает салют, и я знал — этот год будет нашим. Полностью. От первого до последнего дня. И я сделаю все, чтобы каждый из этих дней был для нее счастливым.

Глава 24

Галина

Самолет оторвался от взлетной полосы, и Москва, затянутая зимней дымкой, поплыла внизу, словно театральная декорация, которую убирают за ненадобностью. Я прижалась лбом к холодному иллюминатору, наблюдая, как знакомые очертания домов и магистралей превращаются в миниатюрную игрушечную карту, а затем и вовсе исчезают в белой пелене облаков. Где-то там оставалась моя старая жизнь — серая, промозглая, полная боли и унижений. А я летела навстречу солнцу. С ним.

Я украдкой взглянула на Григория. Он сидел рядом, углубившись в документы на своем планшете, но, почувствовав мой взгляд, поднял голову и улыбнулся. Его улыбка была спокойной, уверенной. В ней читалось обещание безопасности и счастья.

— Нравится? — спросил он, кивая в сторону иллюминатора, за которым простиралась бескрайняя белизна.

— Еще бы, — я потянулась и взяла его руку, ощущая под пальцами твердую, теплую кожу. — Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной.

Он переплел свои пальцы с моими, и его большой палец принялся нежно гладить мою ладонь.

— Привыкай. Таких полетов в твоей жизни будет много.

Его слова не были бахвальством. Это была простая констатация факта. Факта нашей новой общей реальности. Я посмотрела на изумруд в своем кольце, который играл на солнце, пробивавшемся сквозь стекло иллюминатора. Это был не просто кусок драгоценного камня. Это был пропуск в другую жизнь. И ключом к этой двери был он.

Полет был долгим, но я не чувствовала усталости. Только легкое, щекочущее нервы возбуждение. Я дремала, положив голову ему на плечо, просыпалась от его поцелуев в волосы, ела предложенную бортпроводником икру и удивлялась тому, насколько естественно все это. Будто я всегда так летала. Будто я всегда была его невестой.

Когда пилот объявил о начале снижения, я снова прильнула к иллюминатору. Внизу под нами раскинулся океан — невероятного, невозможного бирюзового цвета, усыпанный крошечными малахитовыми островками, обрамленными белоснежными песчаными пляжами. Это была открытка. Нереальный, слишком совершенный пейзаж. И мне предстояло стать его частью.

Самолет коснулся посадочной полосы. Воздух, который встретил нас на выходе, был густым, влажным и обволакивающе теплым. Он пах океаном, солью и тропическими цветами. Я зажмурилась, подставив лицо солнцу, и глубоко вдохнула. Зима осталась по ту сторону иллюминатора. Здесь было вечное лето.

Нас ждал катер, который доставил нас на частный остров. Виллу, нашу виллу, невозможно было описать словами. Деревянный помост на сваях, уходящий в бирюзовую лагуну. Открытое пространство без стен, где гостиная, спальня и ванная комната плавно перетекали друг в друга. И везде — виды на океан. Прозрачный пол в гостиной, под которым плескалась вода. Открытый душ, окруженный пышной зеленью. Я стояла посреди этой роскоши, разинув рот, и чувствовала себя Золушкой, которую не просто привезли на бал, а подарили целое королевство. Григорий наблюдал за мной с улыбкой.

— Ну что? Одобряешь?