Все недостающие части - Кэтрин Коулc

— Просто отлично, — соврала я и почувствовала, что Салли это видит.

— Первый выпуск выходит завтра, — вмешался Бейкер. — Мне нужно понимать, что у тебя вообще есть материал.

Мне хотелось зарычать, но я сдержалась.

— У меня есть материал.

На самом деле у меня пока был только фон, который я успела собрать по делу Эмерсон. Записать его между сапбордингом и поездкой в город заняло совсем немного времени. И я знала, что это плохой знак. Если я срочно не доберусь до живых свидетельств, у меня будут проблемы.

— И что это за материал? — надавил Бейкер.

Я не хотела раскрывать карты раньше времени. Я еще собирала кусочки. И мне хотелось, чтобы слушатели прошли этот путь вместе со мной, чтобы история Эмерсон их зацепила — тогда остальные ударят еще сильнее. Потому что если им будет не все равно, они встанут рядом со мной. Перевернут каждый камень, пока мы не получим ответы.

Ответы, которые были мне нужны больше всего.

— Я разговариваю с местными. Присматриваюсь к городу и узнаю больше об Эмерсон.

— Есть кто-нибудь, кто готов говорить под запись? — уточнил он.

Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться.

— Пока нет. Но будут.

Я знала, что Дин согласится говорить под запись, но ему понадобится разрешение родителей, и я сомневалась, что они его дадут. К тому же он толком не знал Эмерсон и едва ли хорошо помнил события десятилетней давности.

Бейкер вздохнул с таким видом, будто я его ужасно разочаровала.

— Ридли. Сворачивай это все. Прилетай в Лос-Анджелес и пару недель поработай над тем спин-оффом, который я тебе предлагал.

Я не смогла сдержаться и сморщила нос, будто уловила дурной запах. Бейкер хотел, чтобы я помогла запустить его новый проект в жанре тру-крайм. Подкаст, который должны были вести звезды реалити-шоу, прославившиеся тем, что вели себя как законченные придурки в разных шоу про свидания. Он называл это Reality Rampage.

— Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо.

— Ридли, — процедил Бейкер.

— Дай ей пару недель, — вмешался Салли. — Ты же знаешь, Ридс всегда находит то, что ей нужно.

По челюсти Бейкера дернулась мышца.

— Ладно. У тебя есть две недели. Облажaешься — поводок станет короче. Эти рекламные деньги платят и твою зарплату тоже.

С этими словами он нажал «завершить вызов». Но Салли остался.

Я обмякла в кресле.

— Спасибо, что прикрыл.

— Всегда, — он долго смотрел на меня, и в его серо-голубых глазах читалась почти дедовская забота. — Есть причина, по которой это дело так тебя задевает?

Обычно я делилась с Салли. Рассказывала, как думаю, куда иду. Но не в случае с делом Эмерсон. Пока не могла заставить себя произнести это вслух. Поэтому дала ему полуправду.

— Возможно, она жива, но он все равно украл ее жизнь.

Рот Салли опустился в хмурой складке.

— Каким образом?

— Она настолько травмирована, что вообще не выходит из дома. И я ее понимаю. Она не знает, кто ее похитил. Ей пришлось бы жить, не зная, не тот ли мужчина, что только что придержал для нее дверь, и есть тот самый человек. Она не знает, что он собирался с ней сделать. Все эти неизвестности забрали у нее все.

Салли провел ладонью по небритой щеке.

— Даже представить страшно.

— Мне тоже, — я вздохнула, вертя в пальцах ручку. — И это еще не все. Я думаю, есть шанс, что это было первым звеном в серии похищении с убийствами.

— Так почему, черт возьми, ты не сказала об этом костюму? Ты же знаешь, он бы отстал, если бы ты связала это с серией.

Я поморщилась, понимая, что он прав.

— Я знаю и другое. Он бы заставил меня выложить все сразу, с самого начала. А мне нужно идти по следу. Начать там, где начал он. А это — Эмерсон.

Салли сжал шею сзади.

— Ладно. Что тебе от меня нужно?

— Сейчас мне надо подготовиться к завтрашнему дню. Ты сможешь отправить выпуск? Я ничего не правила.

Он выпрямился и кивнул.

— Загружу и все подготовлю.

— Спасибо, Сал. И не работай слишком усердно.

Его губы дернулись.

— Это ты у нас такая.

Я усмехнулась.

— Не переживай. Завтра утром снова иду на озеро с сапбордом.

— Рад слышать. Береги себя, — сказал Салли, тянусь к кнопке завершения.

— Ты тоже.

Вызов оборвался, и я осталась смотреть на фон рабочего стола. Там была фотография нас с Эйвери. Нам было по тринадцать, мы во дворе нашего дома в Огайо. Летний пикник, и мама сфотографировала нас исподтишка. Мы запрокинули головы и смеялись во весь голос.

Эйвери всегда была застенчивее меня. Она не смеялась так с кем попало. Только с теми, кому доверяла больше всего. И этот смех был подарком — подарком, который доставался мне, потому что я была в этом тесном кругу.

Я не помнила, о чем мы тогда говорили. Что вызвало тот неудержимый хохот. И это убивало. Казалось, со временем я теряю все больше кусочков. Я переслушивала старые голосовые сообщения и пересматривала видео, лишь бы вспомнить, как звучал голос Эйвери. Но смеха у меня не было. Того самого, свободного, безудержного смеха, которым она делилась только со мной и еще с парой человек.

Боль — такая, от которой трудно дышать, — накрыла меня, вонзаясь и сжимая грудь. Теперь она не была постоянной, как вначале. Но это лишь означало, что, когда она накатывала внезапно, она выбивала из меня дыхание.

Только это было не совсем внезапно. Не на самом деле.

Я вытащила ключи из кармана и нашла самый маленький — похожий на почтовый. Посетителей у фургона у меня не бывало, но один ящик стола я все равно держала запертым. Не тот, где лежало оборудование для записи, хотя за него можно было бы выручить неплохие деньги. В этом ящике хранилось кое-что гораздо важнее.

Я вставила ключ в замок нижнего левого ящика и повернула его, чувствуя, как поддается механизм. Изнутри выглянули папки с делами. Имена, места, все, что мне удалось собрать. Но я потянулась к первой папке — той, где хранился обзор.

Иногда я уходила вглубь одного конкретного дела. В других случаях мне нужна была общая картина. Сегодня — именно она. Мне нужно было увидеть, как все эти фрагменты соединяются, и напомнить себе, почему все это так важно. Это была не только история Эмерсон. Это были истории еще двадцати трех женщин.

Я положила папку на стол, заставив Тейтер спрыгнуть и перебраться на кошачье дерево в углу, и, как всегда, собрала волю в