Никогда с тобой - Катерина Пелевина

— Ну будут тебе конфеты и газировка. Стоит же всё в холодильнике.

— Я очень удивилась, что Андрей за тебя заплатил. А ты?

— Да, я тоже, — нехотя отвечаю, вздыхая. — До сих пор не знаю, зачем приняла этот жест.

— Это же Петербург! Развлечения! Мальчики должны ухаживать за девочками. А иначе зачем тебе парень???

— Ой, Кристина… Всё. Вырастешь — поговорим…

В дверь раздаётся звонок.

— Открой, Крис, у меня руки все в картофеле…

— Да, мама, наверное, с сумками, — бежит она туда стрелой, а потом притихает. Я прислушиваюсь и через несколько минут иду туда, вытерев руки о полотенце.

— Мааам?

— Это не мама, Лен… Это подарки, — улыбается она, протянув мне небольшую коробку. — Для меня и для тебя… Может, папа?

— Эм… — я тут же откладываю её в сторону и выглядываю в подъезд. Там тишина. Иду в квартиру смотрю в окно, тоже пусто. Никто не выходит.

Но я вообще не верю, что отец вдруг решил проявить дочерям внимание. Это на него не похоже, да и вообще…

Пока я думаю, Кристина уже нагло распаковывает свою.

— Ваааау… Ты посмотри, какая красота, — она достаёт из подарочной коробочки заколку и вертит её под лучами солнца, а та сверкает, словно выполнена из настоящих бриллиантов. Красивая и, судя по всему, дорогая. Я уже боюсь открывать то, что в моей. — Ну. Давай, Лен… — подгоняет меня Кристина, и я, развязывая атласную ленту, снимаю крышку. А там белоснежные варежки и шапка, пушистые из настоящей ангоры. Дико красивые с аккуратной вышивкой из камней.

— Вау, я вообще такого раньше не видела, — добавляет сестрёна, а у меня на душе так неспокойно, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Нет…

Это никакой нахрен не отец и даже не Андрей…

Я точно знаю, кто может дарить такие дорогие вещи.

Но вот вопрос. Нахрена он это делает???

— Это тот плохой богатый мальчик, да? — интересуется сестрёнка. — Ты ему нравишься?

— Нет. Вовсе нет. Не нравлюсь. У него девушка есть, — парируя я и, как мне кажется, реагирую слишком агрессивно. Сестра не виновата, что он такой придурок. Но это не отменяет того факта, что я очень нервничаю.

— Можешь не выбрасывать мою заколку, пожалуйста, — просит она, и я смотрю на неё с несчастным выражением лица. — Лен… Ты чего?

Неожиданно для себя самой я начинаю плакать. Мне ещё никто и никогда не дарил таких красивых вещей… А это… Это ведь не просто подарок, это внимание. Он потратил время, ходил по магазинам, выбирал что-то для нас. Я, блин, понять не могу, что у него в голове? Что в сердце? И что у меня в сердце после всего этого???

Нельзя ведь сначала оскорблять кого-то, а потом задаривать. Что ещё за издевательства такие? Это ведь реально похоже на замаливание грехов. Он унижает, он обзывает, а потом вдруг дарит такие красивые вещи, чтобы я забыла всё…? Отвратительно!

Утираю щёки и смотрю на сестрёнку с грустью. Не могу и на этот раз отобрать у неё праздник.

— Не выброшу, Кристина, не волнуйся, — говорю я, спрятав подарок в своей комнате, и молча возвращаюсь к готовке.

Больше мы не разговариваем про Ярового. А потом домой приходит мама, и мы очень скоро садимся за стол, провожать этот год и встречать новый…

Который неизвестно, что нам принесёт...

Глава 14

Лена Доманская (Мелкая)

Первое января встречает ярким солнцем и узорами на окне. Рассматриваю их, едва продрав глаза, и с радостью смотрю на залитый каток внизу. Чем мы можем похвастаться — это двумя парами коньков. Ещё когда отец жил с нами нам купили их на вырост. И уже два года мы катаемся во дворе дома. Моя нога с того времени почти не растёт, а вот Кристинке коньки скоро станут малыми.

— После обеда пойдём кататься? — спрашиваю сестру, и она довольно кивает. Вечером же я планирую навестить Андрея и поздравить его семью. Ничего особо не планировала. Просто принесу им конфет и фруктов, а пока мы садимся за стол и трапезничаем остатками наготовленной еды.

— Ты вещи все собрала?

— Ну, почти… Остались мыльные принадлежности и нижнее бельё. А так вроде всё.

— Хорошо, дочка… Я надеюсь, ты там повеселишься. Я немного собрала, — мама встаёт и даёт мне денег.

— Мам… — мотаю я головой.

— Бери говорю. Там хоть сходишь в кино, музей...

— За музеи и так входит в путёвку, — хмурюсь я.

— Ну и что? Кино тогда… И кафе… Всякое такое.

Я беру деньги и разделяю их пополам.

— Мне этого хватит. А вот на это вы сходите, пока меня не будет. В кино и кафе. Хорошо?

Кристинка обнимает меня, а мама вздыхает.

— Ты неисправима, дочь…

— Какая есть…

* * *

— Мы первые тут заняли, валите отсюда, — кричат какие-то мальчишки, носясь со своей шайбой, а Кристинка ругается с ними, закидывая снежками издалека.

— Погоди, малышка. Пойдём тогда на школьный стадион. Он же тоже залит. И там всем хватит места…

— Ладно, пойдём, — Кристинка показывает язык какому-то мальчишке, а тот показывает ей в ответ средний палец. Я тут же возмущенно закрываю ей уши и кричу ему, что я ему сейчас засуну этот палец в жопу, но Кристина всё слышит и хохочет.

Дальше мы смеёмся, держа в руках свои коньки и следуем к месту «икс».

И каково же моё удивление, когда и там мы оказываемся не одни…

— Это же… — мямлит Кристинка, и я шикаю на неё.

— Ничего не говори, вообще делай вид, что не замечаешь, прошу тебя, — строю я жалостливую гримасу, помогая ей переодеться. Мы много раз здесь встречались, но после этих подарков так неловко.

Мы катаемся в одной стороне, а мальчишки играют в хоккей в другой, но Яровой конечно замечает нас. Почти сразу, как мы приходим туда, однако он тоже не подаёт виду. Во всяком случае, пока Кристинка нагло не лезет в ту самую сторону, а я не успеваю среагировать, и шайба летит прямо в неё.

Я тут же бросаюсь туда, но Саша оказывается намного ближе, а ещё быстрее, и возникает прямо перед ней, закрыв собой. Что в мгновение вводит меня в какой-то ступор.

Он что… Только что спас мою сестру от удара, прикрыв своим телом? Серьёзно?

— Бля, Шолохов, сука! — орёт он на своего товарища, держась за ногу. — Смотри куда бросаешь!

— Да я же не хотел туда, Яр, так вышло! — оправдывается он, и я подлетаю к ним.

— Спасибо… Извини, что так, — тут же извиняюсь я, пока