Дитя Палача - Анна Ланг

Сэм горько усмехнулся. Девушка, волею судьбы, а вернее волею матушек — маркизы Грейсток и герцогини Аберкромби — девушка, которая стала его гостьей, оказалась права. В погоне за мифическим почетом Сэмюэл рискует потерять самое важное, что у него осталось — ребёнка, да и Вайсеншлосс, который начал приносить доход. Сэм был уверен в своей челяди и стражниках, зная, что ни один подозрительный комар мимо не пролетит. А если Сэм опять оплошает? Его Величество что, снесет ему голову? Снова лишит его последнего крова над головой? Нет уж, он попытается сохранить то, что у него уже есть. А может, и преумножить.

— У герцогини Аберкромби остались корабли. Да и должен Вам признаться, многоуважаемый маркиз, я боюсь не оправдать доверие Его Величества вновь. (И боюсь потерять своего ребенка, — подумал Сэмюэл). Я верный слуга Его Величества и своего отечества, и буду рад оказать посильную помощь. Вам стоит только обратиться, и я всегда сделаю все возможное и невозможное для своего сюзерена и для своего Отечества.

Сэмюэлу было приятно почувствовать себя нужным, но он уже определил приоритеты в своей жизни.

Сэм вспоминал разговор с помощником, он скакал и размышлял о том, что ему следовало бы попрощаться с Мелиссой, следовало бы наказать слугам относиться к ней с должным почтением, но он …суровый Палач набрался смелости признаться самому себе… но он просто испугался, что поцелуй, случайный, сладкий, оказался просто совпадением, и что во взгляде Мелиссы он найдет отчуждение, непонимание, а то и стыд. И все же он хотел бы с ней объясниться.

Сэмюэл прискакал в Вайсеншлосс глубокой ночью, он отметил с удовлетворением, что стражники несут свой караул как должно. Сэмюэл добрался до замка, оставил лошадь конюху, прошел по коридорам, краем глаза обратил внимание, что на стенах замка появились новомодные гравюры, а кое-где окна обзавелись кричащими шторами цвета киновари, прошел в свои покои, разделся и бухнулся в кровать, укрывшись меховым одеялом.

Под утро Сэм почувствовал, как его орудие обхватили нежные пальчики, сжали, погладили и снова стали ласкать. Сэм почувствовал, как его плоть восстает и наливается силой. В полусне Сэмюэл подумал, кто это такой умелый, не Мелисса же знакома со столь непристойными навыками. Сэм почувствовал, что он пришел в полнейшую готовность — от этого порочного сна никак не хотелось просыпаться. Его внушительный ствол обхватили сочные губы и начали ритмично посасывать, то убыстряя, то замедляя темп. Сэм почувствовал, что вот вот достигнет разрядки, он наконец излился в умелый рот. Сэмюэл открыл глаза и увидел знакомую блондинку, которая обрабатывала его достоинство. Нужно признать, обрабатывала с тщанием и умением.

— Эсмеральда? — спросил Сэмюэл. — Что ты здесь делаешь?

— Я доставляю тебе удовольствие, — низким голосом заметила женщина. Бывшая любовница перестала ласкать самое сокровенное у Сэма и легла рядом с ним на подушку.

— И с каких это пор ты являешься в мои покои? И позволяешь себе подобные действия?

— А с таких, что мы с тобой поженимся, милый мой Палач, — по-кошачьи протянула женщина. — Все равно кроме меня, тебя никто не вынесет.

— Да я нашел девушку, которой ни ты, ни Мэриан в подмётки не годитесь! Я женюсь на Мелиссе Грейсток, — вырвалось у Сэма.

— На ком? На Мелиссе? На этой вредной надоедливой девчонке, худой, как стиральная доска! У нее нет моих достоинств, — Эсмеральда приподняла свои пышные сочные груди. — И вряд ли ты захочешь до нее даже дотронуться, глупый мой Сэмми, она в борделе, обслуживает морячков в порту.

— Что ты сказала? — Сэмюэл разъярился, навалился на бывшую любовницу и схватил ее за горло. Если только она посмела причинить Мелиссе вред, если только с головы девушки упадет хоть один волос… Сэмюэл яростно сжимал горло бывшей любовницы, он вдруг увидел, что Эсмеральда захрипела.

Глава 22

Сэмюэл отшвырнул от себя женщину, запахнулся в халат и стал нервно ходить по комнате. Эсмеральда, поскуливая, так и осталась валяться на полу, она боялась подняться, думая, что Палач опять начнет ее душить. Мисс Дегре даже представить себе не могла, что Палач, одиозный, грозный, ненавидимый многими, не примет её. Женщина видела, что захолустье, где обретался теперь Сэмюэл, требует женской руки, знающей моды, всех самых известных художников, что его берлоге, этому стылому суровому замку не хватает вкуса, а прислуге — крепкой руки.

Сэмюэл нервно расхаживал по комнате и едва ли не кричал.

— Как ты вообще посмела явиться сюда, вот так, внаглую? Как ты обманула моих слуг, как? Я же муштровал их? С чего тебе вообще пришла в голову мысль сюда явиться!? у тебя же были любовники? Ты же бросила меня, сказав, что опальный Палач тебе не нужен, ты ищешь, где выгоднее. Как там твой этот… Бродерик?

— Нет ничего проще обмануть доверчивых мужланов, — тихо промолвила женщина, — нужно вести себя так, будто ты уже здесь хозяйка и пригрозить всяческими карами.

Про тебя же ходили слухи, — промолвила Эсмеральда, — что ты вернёшься на место главы королевской безопасности, и я решила воспользоваться ситуацией. А так как я была твоей единственной женщиной многие годы, я надеялась составить тебе партию. Стать герцогиней Аберкромби. Было достаточно тебя как следует приласкать, и ты сам упал бы мне в руки, как перезрелый плод.

— Мне? Ты хотела составить партию мне? — зло усмехнулся Сэмюэл. — Знаешь, каких сил стоило мне привезти в относительный порядок это захолустье, как ты говоришь. У меня нет поместий, нет флота, всё, что я раньше нажил непосильным трудом, Его величество раздал другим за заслуги, так что ты попросту просчиталась.

Сэмюэл не стал говорить бывшей любовнице, что Вайсеншлосс за последние годы стал приносить доход, что он участвовал в управлении поместьями матушки, заботился в том числе и о её кораблях. Сэмюэла беспокоило то, как Эсмеральда узнала о Мелиссе, а то, что женщина поверила светским слухам, стало её ошибкой, то, что она посмела распоряжаться у него дома, станет ее приговором.

Сэмюэл грозно навис над лежащей на полу Эсмеральдой.

— Как ты узнала о Мелиссе?

— Сюзанна, твоя милая нянька Сюзанна сообщала мне все подробности твоей скучной жизни. Ты что, думал, что я откажусь от такого лакомого кусочка, как ты? Мне ничего не