Ведунья - Инна Сирин

бала, делали это ради тайных поцелуев.И мне не терпелось испытать это на себе, чтобы понять, что же там такого.– Я считаю, что это плохая идея, – упорствовал Гастон.Тогда я молча придвинулась к нему и сама прижалась к его губам. Некоторое время ничего не происходило, он замер как статуя. Но потом статуя ожила. Властным движением языка он раздвинул мои губы и проник внутрь моего рта, где затеял замысловатый танец с моим языком. При этом мужчина обнял меня за талию одной рукой, а вторую запустил в мои волосы на затылке, притягивая к себе. Голова почему-то кружилась, ощущения были неописуемыми и очень острыми. Но до того как я успела разобраться в них, Гастон выпустил меня из объятий и прервал поцелуй.– Вот так никому не позволяйте себя целовать, – сказал он, тяжело дыша и добавил: – Кроме мужа.– Х…хорошо. Именно так король целует своих любовниц?– Думаю да. Нам стоит прекратить это, Блэр. Этих знаний вам должно быть достаточно.– Да. Хорошо.– Я провожу вас в ваши комнаты. Уже поздно.Я кивнула и пошла за ним следом. Если честно, мне хотелось повторить этот опыт, чтобы до конца разобраться в собственных ощущениях, но я видела, что Гастону это неудобно и смущает его, поэтому просить не стала. Однако уже в дверях комнаты, я его остановила.– У меня к вам ещё одна просьба. Слугу я сейчас не найду, а снять это платье самостоятельно невозможно. Помогите мне развязать все тесёмки хотя бы.Гастон думал, что для его выдержки на сегодня выпало слишком много испытаний. Но отказать Блэр в помощи было выше его сил. Когда девушка сняла верхнюю юбку и корсаж, она повернулась к нему спиной. Гастону стоило немалых усилий не торопясь развязывать многочисленные тесемки её наряда на спине и боках. Его бы воля, он бы просто срезал их и…Оставалась пара завязок на рукавах, с ними он тоже справился, правда руки уже дрожали, поэтому он положил их на ее оголённые плечи. Теплая гладкая кожа так и манила прикасаться ещё.Блэр слишком резко похорошела за то, время, что они не виделись. Буквально набухла, как бутон, который вот-вот раскроется. Еще немного и она станет удивительной красавицей. Гастон стянул с её плеч рукава и поправил съехавшую рубашку. Её кожа такая белая, никогда не видевшая солнца из-за закрытого платья. И такая девственно-нежная. Полупрозрачная в свете свечей рубашка почти не скрывала изящных изгибов её юного тела. Когда он целовал её сегодня, то понял, что впервые сожалеет о своём неблагородном происхождении. Если бы мог, он боролся бы за эту девушку.Но она принадлежит его кузену. Эта мысль прекрасно отрезвляла.– Я уже пойду. Поздно. А вы ложитесь спать.– Спасибо вам за этот вечер. И за обучение. Это было полезно.Гастон мне ничего не ответил, коротко поклонился и ретировался. А я упала на постель и закрыла глаза. Сегодня произошло слишком много всего, меня разрывали эмоции и мысли, которые не давали мне спать почти до самого утра.

Придворные развлечения

Почти весь следующий день я просидела в своей маленькой комнатке, выходя лишь поесть в сопровождении графа. Гастон не появлялся, возможно я слишком смутила его своим напором вчера. Не то, чтобы в Уайтхолле нечем было заняться. Здесь имелись разные развлечения: помещения для игры в мяч, теннис, сражений на мечах, петушиные бои, даже собственный театр. Одной стороной дворец выходил прямо на реку Темзу и я слышала разговоры о том, что некоторые устраивали катания на лодках.

Но графу это всё было неинтересно. Воспитанный в пуританской семье, все светские развлечения он считал вредными и мы ничего не посещали. Было неимоверно скучно. С собой у меня была лишь одна книга и та зачитана уже до дыр. Я чувствовала, что многое упускаю, но не могла ничего поделать. Друзей здесь у меня не появилось, а граф, кроме прочего, боялся покидать покои, рассчитывая, что нас в любой момент могут пригласить на аудиенцию к королю для получения согласия на брак. При этом Руфусу дозволялось бегать по коридорам. Хоть что-то.К моему счастью на следующий день появился Гастон и выпросил у дяди разрешения сводить меня в оранжерею. Как только мы отошли подальше от покоев, я завела разговор.– Вы не в обиде на меня?– С чего такие мысли, Блэр?– Ну из-за моей настойчивости в вечер бала. Позже я поняла, что вела себя слишком фривольно. Если бы нас увидели тогда…– Нас не увидели. Это во-первых. А во-вторых, девушке вашего возраста иметь подобную любознательность полезно. Я тоже думал о том вечере и пришёл к выводу, что вы правы. Окажись я на вашем месте, мне бы тоже хотелось, чтобы рядом оказался более опытный друг, у которого можно чему-то поучиться.– Спасибо, Гастон.– Но давайте тему с поцелуями и прочим закроем. Ничему подобному я вас больше учить не стану.– Это потому, что я не такая красивая Абигейл?– Блэр, – он остановился, взял меня за плечи и развернул к себе. – Абигейл вам и в подмётки не годится. Я хотел заплатить ей деньгами, но она потребовала иную плату. На поиски другой служанки просто не было времени, а с Абигейл мы уже пересекались в городе и знали друг друга. И перестаньте недооценивать себя. Вы очень красивы. Но вы невеста моего кузена и я не имею права вас компрометировать. Я должен вас защищать.– Простите. Вы правы, я больше не заговорю об этом. А сейчас у меня есть к вам просьба. Я не хочу идти в оранжерею. Граф сказал, что мы не будем покидать покоев, пока нас не позовут. А я понимаю, что это возможно мой последний шанс хоть немного посмотреть жизнь. Через год я стану замужней дамой и более чем уверена, что замок мы покидать не будем много лет, пока я не рожу сына и не придет время представлять его ко двору. Пожалуйста, Гастон, покажите мне здесь всё. Я хочу узнать, как люди живут, как развлекаются, о чём говорят и прочее.– Но вам не будет больнее потом, когда вас запрут в замке? Вы ведь будете вспоминать это всё и сожалеть, – в его красивых глазах легко читалась жалость ко мне и сочувствие. Ожидаемо. Но меня это не обижало.– Не будет. Увидев жизнь, я буду все эти годы жить мечтами о ней. Буду знать, на что могу рассчитывать потом, когда придёт моё время. И возможно сын не будет ко мне так