Ведунья - Инна Сирин

возражать, ведь закон не нарушался.– Я впервые вижу вас, не говоря уже о вашем сыне. И ситуация в семье леди Сеймур непроста. Я хочу убедиться, что все правила будут соблюдены и что ваша потенциальная невестка достойна стать хранительницей титула.Тут от неожиданности я вскинула голову и посмотрела на его величество. Что он такое имеет ввиду? В каком смысле достойна? Разве меня можно в чем-то упрекнуть? Или до короля дошли какие-то слухи о необычных талантах моей семьи? К счастью он смотрел на графа, а не на меня.Теперь я заметила, что рядом с троном сидит довольно некрасивая худенькая женщина в королевских одеждах, а вокруг нее очень много красивых придворных дам. Неужели это королева? У нее такой грустный взгляд. А дамы глаз не сводят с короля и ведут себя довольно фривольно, жеманничают и флиртуют. Рассказы Гастона о нравах двора стали приобретать более понятные для меня очертания.– Позвольте узнать, кто еще пришел с вами? Этого молодого человека мы так же видим впервые, верно, дамы? – король спрашивал у своих придворных, словно желала обратить их внимание на Гастона, как на новую игрушку.– Это всего лишь мой племянник, Гастон Тусет, ваше величество. Он очень хотел увидеть вас, поэтому я взял его с собой.– Что ж, для этого он мог просто прийти во дворец. У нас не настолько строгие правила. Какого он роду-племени?– Гастон – бастард моего брата, ваше величество.– В таком случае он может стать хорошим другом моему бастарду. Что думаете, Монмут? – король улыбнулся маячившему неподалёку молодому человеку в объёмном завитом парике. Похожий чертами на отца, юноша был ещё симпатичнее его. Он смерил оценивающим взглядом Гастона и ответил с ухмылкой:– Если вдруг среди моих друзей образуется брешь, я позову мистера Тусета на чай.Гастон шутку оценил и низко поклонился королевской семье. Сегодня был одет в костюм из однотонного коричневого атласа, который красиво переливался в лучах солнце. Штаны до колен заправлены в лоснящиеся черные сапоги, из рукавов выглядывают кружевные манжеты, а на шее повязан шелковый белый платок. Я сравнила его наряд с другими в этой зале и поняла, что он легко сойдёт за дворянина. Особенно учитывая статность и уверенность, с которой Гастон стоял здесь. Казалось, его дядя проигрывает ему и внешне и в уверенности.Тут случилось непоправимое. Мой желудок издал громкое некрасивое урчание от голода. Представление перед монаршей четой заняло довольно много времени и мы были одними из последних в очереди. А я не ела со вчерашнего обеда. Я с ужасом посмотрела на короля. Он сперва замер удивлённо, затем посмотрел на меня и засмеялся.– Мне только что подсказали, что мы как-то затянули прием и уже пора обедать! Спасибо, дорогая леди Сеймур! Всем быстро к столам!Я хотела сгореть со стыда прямо там, перед троном, или хотя бы провалиться в преисподнюю. Щеки пылали, а на глаза наворачивались слёзы, как вдруг прямо перед моим лицом появилась рука с дорогими кружевами.– Леди Сеймур, позвольте сопроводить вас, – улыбнулся Карл Второй и подмигнул мне. Поскольку я никак не решалась принять его руку, король сам взял мою и положил на сгиб своей. Мы направились в обеденную залу.Мне казалось, что абсолютно все прожигают меня ненавидящими взглядами. Не знаю, почему я была так настроена, ведь люди вокруг хихикали, улыбались и вообще вели себя довольно неформально. Казалось они уже и щабыли о моём существовании. Но одна леди смотрела на меня очень пристально. Надо бы узнать, кто она.– Не смущайтесь так, дорогая, и обязательно хорошо поешьте. Мои повара неплохо готовят, – сказал король, усаживая меня за стол, где уже сидели граф и Руфус. Как только король отошёл к своему месту во главе, рядом со мной материализовался Гастон.– Всё в порядке, Блэр? Король был добр к вам?– Он лишь велел мне не смущаться и поесть.– Я заметил, как вы испугались. Но не переживайте, обитатели двора очень быстро забывают такие вещи. Буквально на следующий день. Но вам надо было сказать, что вы так голодны. Я бы принёс что-нибудь, вы ведь вчера ужин пропустили, а сегодня не завтракали.– Я же не знала, что так опозорюсь.Гастон улыбнулся снова и пожал мне руку. Почему-то от его поступка я сразу успокоилась.– Но как вы так легко приходите во дворец? Мы вот по приглашению и то не сразу попали.– Всё просто. На самом деле если бы вы просто приехали на праздник, вас бы тоже пустили. Но мой дядюшка не знал об этом. Когда он отправил запрос на ваш брак, ему прислали приглашение и он решил, что это единственный способ попасть ко двору. Но любой человек, не зависимо от происхождения, если он может позволить себе приличную одежду, имеет право попасть во дворец и лицезреть его величество. Король очень лоялен в этом вопросе. Главное, вести себя прилично и так же выглядеть.– Неожиданно. Еще меня удивило, что герцог Монмут так молод и король назвал его бастардом. Но ведь самому королю едва за 30. Как так вышло? Кроме того я прежде не слышала о герцогах Монмут?– Вы и не могли слышать. Герцог родился, когда его величеству было 16, а титул создали специально для него буквально в этом году. Король любит своего первенца и герцог верен ему.– В 16…– А что вас удивляет? Вашему жениху будет 12, когда вы повенчаетесь.– Это да. Но ведь герцог рождён не в браке.– Как и я. Поэтому король и пошутил насчет нашей дружбы. Два бастарда. Только мы на совершенно разных ступенях аристократической лестницы.– А вы близко знакомы с бастардом короля?– Поверхностно. Он меня впервые видел, а мне уже доводилось.– Да уж. Если король так привечает своих бастардов и так одаривает их, немудрено, что при дворе столь вольные нравы.– Вам еще так много предстоит узнать, милая Блэр.– Не уверена, что хочу. Я и так слишком много узнала уже.– О чём вы?– Да так. Не важно.Рассказ служанки о том, как Гастон расплатился с ней за услугу мне, не давал мне покоя.Обед прошёл весело и фривольно. Видимо так всегда было при дворе и всех это устраивало. После него нас отпустили по комнатам, чтобы немного отдохнуть, и приготовиться к вечернему балу. Гастон сказал, что ему надо отлучиться по делам, но в началу бала он вернётся. Я не знала, чем себя занимать несколько часов. Снимать платье было бессмысленно, мне больше никто не поможет его надеть. Отправиться на прогулку я тоже