Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Вам очень идет.

– Я ношу их не для красоты.

– Я же не говорил, что это красиво.

Услышав его дерзкий ответ, Астина на мгновение застыла в недоумении, а потом рассмеялась. После она попыталась изобразить обиду, но получилось не слишком убедительно:

– Как мило с вашей стороны указать на это.

– Вас это расстроило?

Териод присел на краешек стола. Занавеска у окна была распахнута, и эрцгерцог, залитый солнечным светом, казался совсем мальчишкой. Сложив руки на коленях, он пристально посмотрел на Астину. Ей пришлось откинуться на спинку стула, чтобы видеть его лицо. Сцепив пальцы в замок, она лениво наблюдала за ним.

– Разве у меня есть причины расстраиваться? – протянула она. – Сам эрцгерцог меня похвалил. Это же большая честь.

– Хм, – Териод наклонил голову, словно обдумывая что-то. – Раз я все равно в немилости, могу я кое-что добавить?

– Конечно, – Астина ощутила надвигающуюся опасность. – Уже интересно.

– На самом деле вы просто прекрасны.

С озорной улыбкой он забрал у нее очки. Так естественно и нагло, что Астина не успела его остановить. Териод расправил дужки и, нахмурившись, стал всматриваться в линзы. Астина пожала плечами:

– Думаю, от этих стеклышек никакого толку.

– Можно мне их примерить?

Неожиданная просьба. Астина, не задумываясь, кивнула – и тут же пожалела об этом. Едва она согласилась, Териод водрузил очки на нос. Круглая оправа невероятно шла ему. Он и без того был красив, но с этим аксессуаром производил еще более благородное впечатление.

Наблюдавшая за ним Астина задумчиво подперла подбородок руками:

– Когда вы, эрцгерцог, меня хвалите, я начинаю думать, что вы… издеваетесь.

– Вот это действительно несправедливо. Ведь я всегда искренен… – произнес он тем же соблазняющим тоном.

Помедлив, он снял очки. Астина молчала, позволяя Териоду рассмотреть их внимательнее. Его пальцы нервно теребили дужку, словно он пытался набраться храбрости для следующих слов. Внезапно он застыл и выпалил:

– Вчера я зря вспылил.

Он все еще не смотрел на нее, изучая прозрачные линзы, и Астина не смогла скрыть удивления. У Териода не было причин для извинений. Но он выглядел так, словно признавался в чем-то глубоко постыдном, в грехе, который жег его изнутри. Сожалел, что не сдержался, что позволил эмоциям взять верх и обнажить то, что следовало держать под замком.

Астина знала правду: объективно ей не было нужды терпеть его ревность. Между ними был лишь договор, а не любовь. И каждый раз, когда Териод не мог скрыть свои чувства, он нарушал это соглашение, сам впоследствии страдая от этого больше всех.

Ей не нравилось видеть его таким жалким, сломленным собственными эмоциями. Поэтому она с нарочито равнодушным видом парировала:

– Эта ситуация расстроила бы кого угодно. Бенджамин проигнорировал правила приличия по отношению к вам.

– Но мой гнев должен был быть направлен лишь на принца, а не на вас. Я был с вами груб.

– Я понимаю, почему вы так отреагировали, эрцгерцог.

Териод резко поднял голову. Все его тело напряглось, словно он боялся, что выдал свои истинные чувства. Неужели он думает, что с таким выражением лица его не раскусят?

Астина смущенно отвела взгляд:

– Не беспокойтесь. Даже если вы не будете так переживать, я не собираюсь покидать Аталленту, пока не решится проблема с вашей болезнью, ваше высочество.

Раньше эти слова, вероятно, глубоко тронули бы его, наполнили бы теплом и благодарностью, но Териод никак не отреагировал. Его лицо оставалось каменным. После краткого тягостного молчания он пробормотал, словно напоминая самому себе, цепляясь за единственное объяснение, которое имело смысл:

– Да. Проклятие… все из-за проклятия.

Териод грустно рассмеялся и потер виски. Затем поднялся. Покружил на месте, сделал несколько беспокойных шагов вперед – в его бесцельных движениях проступало явное беспокойство, граничащее с отчаянием.

Астине казалось, что она практически слышит мысли, что крутятся у него в голове. Для этого мужчины и любовь, и ревность – все впервые. Все ново, все ранит. Его неловкость, его растерянность перед собственными чувствами вызывали в Астине странную нежность, смешанную с жалостью.

Ожидая, пока он успокоится и буря внутри него утихнет, Астина вернулась к документам. Звук его шагов эхом отдавался в тишине кабинета и в ее сознании; шум не прекращался, сосредоточиться не удавалось. Когда она уже примерно пятый раз перечитывала одно и то же предложение, а слова начали расплываться перед глазами, Териод широким, решительным шагом подошел к ней. Стоило ему открыть рот, будто он захотел сообщить ей нечто важное, давно назревшее, как его взгляд уперся вдруг во что-то на столе. Точно громом пораженный, он застыл. Внезапно осипшим, словно чужим голосом Териод произнес:

– Это что… такое?

О чем он? Астина с недоумением проследила за его взглядом. Ее глаза расширились:

– Ах!

Книга, которую подарила маркиза Энсерин. Ей не хотелось небрежно обращаться с подарком, поэтому она положила книгу на стол в кабинете – здесь она и попалась Териоду на глаза. Крупное название, украшавшее обложку, было видно даже издалека. Видимо, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в намерениях жены. «Замена мужа».

Для замужней женщины интерес к подобной книге казался весьма… скажем так, недвусмысленным. Астина в смущении заторопилась с объяснениями:

– Я ее не покупала. Это подарок. Говорят, сейчас она очень популярна.

– То есть не вы ее купили? – с иронией переспросил Териод.

– Да, одна знакомая дала мне ее почитать. Ей понравилось, и она порекомендовала книгу мне.

Узнав, что это подарок, Териод немного успокоился. Однако его яростная враждебность ни к книге, ни к ее автору явно не утихла. Схватив издание, он принялся резко перелистывать страницы с видом инквизитора, изучающего еретический манускрипт. Было совершенно очевидно, что он не видит текста – буквы просто мелькали перед глазами, – но Териод сделал такое уверенное выражение лица, словно только что завершил диссертацию по теме литературной критики. Вердикт прозвучал безжалостно:

– Кажется, это книга не вашего уровня, дорогая. Идеи автора не вызывают доверия.

– Мне показалось, вы не прочли ни одного абзаца, – заметила Астина.

– Читать не нужно, и так все ясно. Что это вообще за бессмысленный бульварный роман?

Териод поднял руку, явно собираясь швырнуть жалкий продукт печатного искусства на пол. Но, будучи аристократом до мозга костей, быстро взял себя в руки. Найдя мусорное ведро рядом со столом, он с ледяным достоинством и с максимальным презрением выбросил книгу туда. Звон металлического ведра прозвучал особенно громко – практически как погребальный колокол по литературным амбициям неизвестного автора.

Териод глубоко вдохнул, явно гордясь собой, и повернулся к Астине. Та с задумчивым видом потирала виски – жест, который обычно предвещал