Она и зверь. Том 3 - Maginot

То, как он обращался с сестрой – словно с безмолвной прислугой – вызывало у нее отвращение.

«Как бы поставить этого самовлюбленного ублюдка на место?»

Астина невинно поинтересовалась:

– А что, если все изменится?

– Что именно?

Но ответить она не успела – сверху послышался шум. Прибыл император.

Как и в первый день, императорская семья собралась на пьедестале. За Примо, с которым они только что беседовали, стоял Бенджамин. Император вышел вперед и тем же торжественным тоном, каким представлял нового принца, объявил:

– Наконец-то настал последний день празднования. Вероятно, молодые люди, полные сил, очень ждали этого дня. Или скорее охотничьего турнира, который состоится через неделю.

В ответ на слова императора молодая публика приветственно зааплодировала. Реакция на первый взгляд могла показаться дерзкой, но император, который добивался именно этого, выглядел довольным.

Астина повернула голову влево и встретилась взглядом с Энсерин, стоявшей в толпе. Глаза той удивленно расширились, но вскоре она пришла в себя. Похоже, Энсерин хотела заговорить, но, увидев рядом Териода, тут же остановилась. Астина слегка улыбнулась ей и коротко кивнула в знак приветствия. Оставив позади приунывшую маркизу, она вновь обратила свое внимание на пьедестал.

– Но есть новости, которые ждали своего часа дольше, чем охотничий турнир. Наверное, услышать их жаждут люди постарше.

В зале снова стало тихо. Император долго осматривал присутствующих и наконец торжественно заговорил:

– Как я сообщил вам в первый день, я болен. Я состарился, и силы мои день ото дня убывают. Сейчас их недостаточно, чтобы заботиться о счастье своих подданных.

Все поняли, что император скажет дальше. Он собирался объявить имя наследника. Оказалось, что важной новостью праздника урожая было не только представление нового принца. Кто-то в кулуарах шептал: обычно жестокий Примо не просто так спокойно принял возвращение брата.

– Примо, подойди и встань рядом со мной, – голос императора звучал невероятно ласково.

Примо вышел вперед, не скрывая торжествующей улыбки – такой же, какой перед этим улыбался Териоду и Астине.

«Интересно, какое же лицо скрывается за этой маской?»

– Пришло время, чтобы эта вещь покинула хранилище императорского дома и показала себя миру. Эй, принесите чашу наследника! – с легким кивком отдал приказ слуге император.

С тех пор как Эльсиер взошел на трон, при каждом объявлении наследника дом Фиделио использовал одну и ту же реликвию. Совсем недавно образованной стране в то время не хватало патриотизма. Более того, Эльсиер получил трон не по праву крови, а по воле предшественницы. И потому императорскому дому Фиделио приходилось подкреплять власть множеством ритуалов и священных символов.

Чаша, которую приказал принести император, была одним из них.

Императорский дворец Карабеллы был получен во время войны с королевским домом Ричардо, у которого была потрясающая история длиной более пятисот лет. И если бы он постепенно не шел по пути упадка, Мартине было бы сложно его завоевать. Во дворце же находились реликвии, накопленные за все годы славы этого дома.

Чаша наследника была самой древней из них.

Артефакт, который и королевский дом Ричардо получил в войне с другой страной, был великолепным даже на первый взгляд. Золото, ставшее его основой, сверкало, а инкрустированные драгоценные камни слепили глаза.

Королевский дом обладал гордостью столь же великой, как и его история. Они передавали чашу наследника от завоеванных ими малых государств внутри королевского дома, так что можно было представить ее поистине великолепный вид.

Неизвестно, благословил или проклял новых владельцев чаши ее первоначальный обладатель, но в любом случае сегодня она должна была перейти Примо.

– Как это… почему… – отчетливо прозвучал в тишине голос слуги, который обычно не смел произнести ни слова в присутствии господина.

С его лица сошли все краски. Не зная, что делать, слуга растерянно оглядывался по сторонам.

Император и Примо широко распахнули глаза. Люди, стоявшие позади, засуетились, следя за их странной реакцией. Наконец коробка, которую держал слуга, упала.

Она шумно ударилась о пол, но звона падающей чаши не послышалось.

– Она исчезла! – закричал кто-то.

В бальном зале начался переполох. Натянутая улыбка Примо дала трещину. С искаженным лицом он схватил слугу за ворот:

– Куда ты дел чашу?!

– В-Ваше высочество, я не знаю! Я правда не знаю!..

– Ты, тупица, не можешь проследить даже за одной-единственной вещью?!

Исида, все это время покорно стоявшая в тени брата, вдруг утратила свое обычное спокойствие. Растерянно оглядываясь по сторонам, она схватилась за край юбки, вместо того чтобы попытаться остановить буйствующего брата.

Астина, не отрывавшая от нее взгляда, заметила, как Исида коротко переглянулась с Бенджамином. Тот изображал растерянность, но Астина знала его достаточно долго, чтобы распознать фальшь даже за безупречной маской.

– Немедленно найдите чашу!

У кричавшего Примо вздулись на шее вены. Глаза Астины, наблюдавшей за беспорядком, хитро блеснули.

– Ее нужно найти.

– Что?

Но Астина проигнорировала вопрос Териода. Она надменно приподняла подбородок и небрежно взмахнула веером – каждое движение источало ледяную благовоспитанность.

Териод усвоил урок: хуже всего, когда она надевает на себя маску истинной знатной дамы. По спине пополз предательский холодок.

С наигранной беззаботностью она заговорила:

– Эрцгерцог, какое занятное стечение обстоятельств, не находите? Принц оскорбляет нас, затем торжественно идет за чашей наследника – и она тут же пропадает.

Териод возблагодарил судьбу за шум, заглушавший их беседу. С нехорошим предчувствием он осторожно уточнил:

– Только не говорите, что это… ваша работа, дорогая?

Абсурд. Даже она не могла украсть реликвию за считаные мгновения, находясь все время на виду у сотен гостей.

– Разумеется, нет, – ответила Астина с обезоруживающей честностью. И не солгала. Пока что. Но лишь потому, что кража только планировалась.

* * *

Из-за потери чаши наследника во дворце царила суматоха. Слуг подвергали строгим допросам, въезд и выезд из дворца взяли под жесткий контроль, а все помещения, где могла находиться чаша, перевернули вверх дном. Из-за этого даже письмо, которое Астина отправила Бенджамину, дошло до адресата с опозданием, и встреча, запланированная на следующий день после банкета, перенеслась на три дня позже.

Астина надела скромное, но безупречно сидящее официальное платье и покинула особняк. Рядом семенила Джесси с выражением полнейшего недоумения на лице. Благодаря статусу эрцгерцогини вход во дворец занял считаные минуты. Проверка носила чисто символический характер: стражники даже не удосужились заглянуть внутрь кареты. Впрочем, и тщательный обыск не дал бы ничего.

– Вас приглашают войти, – произнесла служанка с почтительным поклоном.

Астина молча переступила порог. Джесси, видимо, напуганная предварительными наставлениями, вела себя на удивление тихо. Хотя голову она держала прямо, глаза ее предательски метались по сторонам – этого скрыть она не могла.