Она и зверь. Том 3 - Maginot

либо мигрень, либо крайнее раздражение. Увидев, что она молчит, Териод спохватился, и до него наконец дошло: он только что совершил невероятное преступление – выбросил подарок, преподнесенный жене. А вдруг она уже прочла эту книгу? И если Астина, упаси господи, с удовольствием завершила чтение, выходит, что он фактически назвал ее предпочтения «низкосортной бульварщиной». Вдруг Териод стал напоминать провинившегося школяра. Он осторожно спросил:

– Возможно, вам нравится… такое?

– Как я и говорила, это подарок. Я еще не читала и не знаю, – ответила Астина устало. В слова ее изящно вплетался намек, чье именно поведение она находит идиотским.

Териод вздрогнул. Наблюдая за ней, он осторожно поинтересовался:

– Может, мне достать ее из корзины?..

– Конечно. Полученный подарок следует бережно хранить, не так ли?

Хотя было очевидно, что ему очень, очень не хотелось спасать из мусорного ведра сомнительный трактат про замену мужа, Териод все равно полез туда, извлек злополучную книгу и протянул Астине. Та с новым интересом осмотрела обложку – теперь название казалось еще более многообещающим. Легко стряхнув символическую пыль, она поднялась с места.

Териод застыл, словно ребенок, совершивший проступок. С по-детски упрямым выражением лица он повернулся к ней:

– Раз вы сказали, что у вас нет никаких отношений с тем принцем, я вам поверю.

– Конечно. Бенджамин просто друг. Ничего больше.

– Но ведь вы говорили, что оставили возлюбленного в столице.

Астина не знала, что сказать, и отвернулась. Сзади послышались приближающиеся шаги. Поколебавшись, Териод спросил:

– Если не принц, то кто же тот мужчина, которого вы называли возлюбленным… Вы можете сказать?

– Это уже не имеет значения, – отрезала Астина.

Подразумевала ли она, что супруг по расчету не имеет права это знать? Что-то в груди Териода болезненно сжалось. Однако следующие слова Астины ввергли его в смятение:

– Потому что он уже умер.

Убирая книгу в один из шкафов кабинета, Астина на мгновение окинула взглядом выстроенные рядами тома. На полке плотно стояли старинные фолианты минувших эпох. Астина обнаружила среди них несколько книг, которые с удовольствием читала во времена Мартины. То, что тогда было новинкой, теперь стало признанной классикой. Язык прошлых столетий вызывал у Астины странное, почти болезненное чувство – словно прикосновение к незажившему шраму.

Она вновь погрузилась в воспоминания. Мертвые и живые, Мартина и Астина, а также Теодор и…

– Эрцгерцог, а какие книги нравятся вам? – спросила Астина у стоящего позади Териода.

Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Астина же, только что поделившаяся шокирующей новостью, не выглядела взволнованной. Териод с трудом придал голосу безразличие, но вышло хрипло:

– Книги?

– Да. Вы любите романы или, может, интересуетесь науками?

– Ну… не знаю…

Неопределенно пожав плечами, Териод подошел и встал рядом с Астиной. Она повернулась к нему и замерла, разглядывая его профиль так, будто пыталась запомнить каждую черту. Или найти в нем что-то. Что-то утраченное. Точно зачарованная, словно со стороны, она услышала собственный голос:

– А еду… какую вы любите еду?

– Почему вас это вдруг заинтересовало? – неловко улыбнулся Териод.

Еще до того, как он ответил, Астина продолжила:

– Скажите, что вы предпочитаете: курицу, баранину, говядину или свинину? Какой десерт любите? Пудинг с фруктами вам нравится? Свежеприготовленный или охлажденный?

– Сегодня вы особенно любопытны.

– Как насчет цветов? Мне также интересно, какую погоду и время года вы предпочитаете. Или…

При виде Астины, торопливо, почти судорожно засыпавшей его вопросами, Териод окончательно растерялся. Словно успокаивая напуганного ребенка, он осторожно взял ее за руки. Она вздрогнула от прикосновения, от той нежной, почти благоговейной силы, с которой он сжал ее ладони.

Глядя на Астину, Териод игриво улыбнулся:

– Дорогая, дайте мне немного времени собраться с мыслями.

Она сделала это нарочно. Специально предлагала варианты один за другим, не давая времени ответить. Задавая ему вопросы, Астина на самом деле не хотела – боялась – слушать, что скажет Териод. Казалось, она разочаруется, если он не даст определенного ответа. Или, что еще страшнее, даст именно тот, которого она ждет.

Астина резко, судорожно выдохнула. По спине пробежали мурашки. Осознание было сродни пощечине: она пыталась обнаружить в нем чьи-то следы. Его следы. Она решила притвориться, что не знает, закрыть на это глаза, забыть, похоронить… Но какие же жалкие, отчаянные надежды она питала опять?

Она решила не сближаться с Териодом не только из эгоистичных побуждений. На самом деле в этом вопросе она вела себя более альтруистично, чем кто-либо. Астина знала: хочет она того или нет, каждый раз, когда она видит Териода, воспоминания о Теодоре будут следовать за ней как тень. И это было жестоко по отношению ко всем.

«Нельзя, даже если это тот же человек. И тем более, если это не он».

Астина прикусила губу. Мысли о будущем с Териодом становились доказательством того, что она не смогла забыть Теодора. Ведь лицо из прошлого так явно смотрело на нее…

Териод, даже не подозревающий о ее столь подлых мыслях, лишь нежно улыбнулся. Он выглядел почти счастливым оттого, что любимая наконец-то проявила к нему интерес. И мягко проговорил:

– Мне гораздо любопытнее, что нравится моей жене.

Астина сжала губы. Рука, держащая руку Териода, напряглась. Заинтересованный, он начал расспрашивать ее:

– Какие мужские черты вам нравятся? Например, высокий нос или широкие плечи?

То, что его внешность полностью – полностью, до последней детали – соответствовала ее вкусу, Астина, разумеется, не озвучила. Отводя взгляд, она ответила с деланым безразличием:

– Особых предпочтений нет.

На этом можно было бы и отступить, но Териода явно не удовлетворил ее ответ. Наверное, супруги действительно становятся похожи – Териод, как Астина до этого, упорно и настойчиво продолжал расспросы:

– Я не буду дразнить, так что можете честно сказать, что предпочитаете красивых мужчин.

– У меня действительно нет идеального типа. Зачем мне это скрывать?

– Хм. Если красивое лицо не так важно, то, может, хотя бы волосы… Какой цвет волос вам нравится?

– Я предпочитаю черные…

Астина осеклась и от досады прикусила губу еще сильнее. Это было ошибкой. Она замерла, словно пойманная в ловушку собственных слов. Сердце колотилось так громко, что, казалось, весь мир должен был его услышать. В несвойственной ей манере Астина в откровенной панике замотала головой:

– Нет, ничего. Забудьте. Просто забудьте, что я сказала.

Словно дотронувшись до раскаленного металла, она внезапно отдернула руку, в которой до этого держала руку Териода. Его прикосновение вдруг стало невыносимым. Пробормотав что-то невразумительное о срочных делах, о бумагах, о чем угодно, она чуть ли не бегом направилась к двери.

За громко – слишком громко – хлопнувшей дверью послышались