Измена. Я (не) вернусь! - Мила Реброва

голос дрожал. — Знаешь, не надо. Мне неинтересно.

— Кира…

— Пошёл к чёрту.

Я закрыл глаза.

Боль пронзила меня, заставила сжаться.

— Кира, подожди… — Алена попыталась её остановить, но дочь развернулась и ушла.

Я стоял на пороге, не зная, что делать.

— Я же говорила, — устало сказала Алена.

Я хотел сказать что-то ещё, но она закрыла передо мной дверь.

Я просто стоял в тишине.

Шестнадцать лет.

И теперь, когда я появился, оказалось, что уже слишком поздно.

Глава 8

Я вышел из подъезда, сел в машину, захлопнул дверь и закрыл глаза.

Тишина.

В голове всё гудело, как после удара.

Я даже не знал, чего ожидал. Что они кинутся мне на шею? Простят? Позовут за стол, как будто ничего не было?

Глупо.

И всё же…

Когда Кира посмотрела на меня, как на пустое место, сказала холодное: «Ты нам никто», что-то внутри оборвалось.

Я потерял столько лет.

И сейчас это ощущалось, как если бы мне вынули сердце и оставили дыру.

Голова разрывалась.

Я убрал ладонь на затылок, провёл пальцами по шее. Чувствовал себя так, словно организм бунтовал.

Вместо работы решил поехать домой.

Отдохнуть.

Переварить всё это.

Но стоило мне переступить порог, как внутри снова что-то сжалось.

В доме было тихо. Оксаны не видно.

Я зашёл на кухню, налил воды, сделал глоток и прислонился к стене, закрывая глаза.

Гул в висках не стихал.

Почему сейчас? Почему именно сейчас всё это навалилось?

Я попытался вытащить воспоминания о девочках. Хоть что-то. Но кроме смутных, размытых образов в голове было пусто.

Почему?

Шестнадцать чёртовых лет, и ни одного дня с ними в памяти.

Я сжал стакан, поставил его обратно на стол.

Тут услышал, как хлопнула дверь.

Оксана вернулась.

Я шагнул в коридор, но замер.

— Нет, — голос напряжённый, раздражённый. — Всё в порядке. Он ничего не понял.

Я прищурился.

— Нет, нет, я тебе говорю, всё хорошо, но он… он какой-то странный стал.

Я сделал шаг ближе, напрягся.

— Он говорит, что ничего не помнит. — Она выдохнула. — Тебе не кажется это… подозрительным?

Я затаил дыхание.

О чём она?

— Я не знаю, — её голос дрожал. — Мне кажется, он начинает… просыпаться.

Просыпаться?

Что за бред?

— Я не могу ему просто сказать: «Знаешь, Вадим, ты был под гипнозом шестнадцать лет». Он меня просто выгонит и всё.

Кровь застыла.

Я сжал кулаки.

Гипноз?

— Приворот слетел, это понятно. Бабки больше нет, всё рухнуло. Но гипноз… Какого чёрта он так долго держался и вдруг перестал работать?

Стало трудно дышать.

Оксана.

Моя жена.

Моя чёртова жена.

— Он ещё ничего не понял, но долго это не продлится. Он уже вспоминает. Уже говорит, что не понимает, почему ушёл от этой дряни.

Я сделал ещё шаг, но пол скрипнул.

Она замерла.

Я тоже.

Тишина.

Я вышел в коридор.

Оксана медленно подняла глаза от телефона.

Глаза расширились.

— Вадим…

Я смотрел на неё.

Просто смотрел.

Я не мог дышать.

Не мог думать.

Я прожил шестнадцать лет с женщиной, которая меня… запрограммировала?

— Что ты сказала?

Её губы дрогнули.

— Я…

— Повтори, — мой голос был чужим.

Она сжала телефон в руке.

— Ты не так понял…

Я сделал шаг ближе.

— Повтори, чёрт тебя дери!

Она вздрогнула.

Я понял всё.

Я понял это по её глазам.

Они молили о прощении.

Но мне было плевать.

— Что ты со мной сделала?

Оксана сглотнула.

Я почувствовал, как мир рушится под ногами.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать лет моей жизни были ложью.

И я впервые понял это.

* * *

Я смотрел на неё и не верил.

Оксана стояла передо мной, сбивчиво дыша, сжав руки в кулаки. Губы дрожали, словно она хотела что-то сказать, но не могла.

— Говори, — мой голос звучал глухо, сдавленно, словно я сам ещё не до конца осознавал происходящее.

Она вскинула на меня взгляд — полный страха, отчаяния, мольбы.

— Вадим, пожалуйста…

Я сделал шаг назад.

Она дернулась, но снова шагнула вперёд.

— Я… Я не хотела причинить тебе боль.

— Но ты это сделала, — холодно бросил я.

Оксана сглотнула.

— Я любила тебя.

Я молчал.

— Ты был… ты был идеальным. Заботливым, сильным, правильным. Ты… ты всегда держал слово, всегда был честным, преданным… — она замялась, а потом выдохнула и посмотрела на меня с какой-то странной горечью. — Но ты никогда не видел меня.

Я окаменел.

— Я работала рядом с тобой, но ты никогда даже не замечал меня.

— Потому что я был женат.

Она сжала кулаки.

— Да. Ты был женат. И ты был ей верен.

Она отвернулась, провела рукой по лицу.

— А я… я пыталась… пыталась сделать так, чтобы ты хотя бы посмотрел на меня иначе.

Я стиснул зубы.

— И ты решила украсть меня?

Оксана резко обернулась.

— Нет! Я… я не думала, что так получится!

Я сделал шаг вперёд.

— Тогда объясни.

Она всхлипнула.

— Я… Я пошла к той женщине. Она сказала, что поможет.

В груди что-то болезненно сжалось.

— Как?

Оксана снова сглотнула.

— Она сделала обряд… Она говорила, что ты привяжешься ко мне. Что в какой-то момент просто посмотришь на меня и поймёшь, что хочешь быть со мной.

Я не дышал.

— И ты поверила?

Она сжалась, вцепилась в край кофты.

— Я… Я не знала, что это сработает.

Я медленно выдохнул, проходя по комнате.

— Это не объясняет, почему я не вспоминал о девочках.

Оксана напряглась.

Я резко обернулся.

— Почему я не думал о своих дочерях?

Она не отвечала.

— Говори.

— Бабка сказала, что приворот может не сработать, если чувства слишком сильные, — выдохнула она, не глядя на меня.

Я напрягся.

— Тогда она предложила другое.

Я чувствовал, как напряглось всё тело.

— Что другое?

Она закрыла лицо руками.

— Гипноз…

Словно удар по голове.

Я не сразу осознал смысл её слов.

Но как только осознал, земля под ногами зашаталась.

— Ты…

Я шагнул к ней, схватил за плечи.

— Ты сделала так, чтобы я их забыл?!

Оксана зарыдала.

— Это не я! Это она!

— Ты, — процедил я.

Она судорожно качала головой, слёзы текли по её щекам.

— Я просто… Я просто хотела, чтобы ты был со мной!

— Ты украла у меня жизнь!

Я оттолкнул её, чувствуя, как внутри всё горит.

Всё, что я знал.

Всё, во что я верил.

Всё оказалось ложью.

Оксана рухнула на колени, вцепилась в мои руки.

— Вадим, прошу… я любила тебя…

Я выдернул руки.

— Ты не любила меня. Ты уничтожила меня.

Я развернулся и пошёл к выходу.

— Вадим!

Её голос