Измена. Я (не) вернусь! - Мила Реброва

Её брови дрогнули.

— Ты слишком поздно одумался.

Я шагнул ещё ближе, ощущая, как её тело напряглось.

— А если нет?

Она запрокинула голову, стиснув зубы.

— Вадим, уйди.

— Нет.

— Ты должен.

— Ты должна поехать со мной.

— Что?!

— Я должен кое-что доказать.

— Ничего ты мне не должен.

Она потянулась было к двери, но я схватил её за запястье, потянул к себе.

— Вадим, отпусти!

Я не дал ей времени возразить. Шаг — и она уже в лифте, двери закрываются за нами, отрезая нас от всего остального мира. Я нажал кнопку первого этажа и только тогда посмотрел ей в глаза.

Злость.

Обида.

И что-то ещё. Что-то, от чего сердце сжалось в болезненный ком.

— Если после этого ты скажешь, что я тебе не нужен, я уйду.

Она скрестила руки на груди.

— А если скажу прямо сейчас?

Я усмехнулся.

— Так не работает.

Она шумно выдохнула, откинулась к стене, посмотрела в потолок, будто пытаясь собраться.

— Боже, какой же ты…

— Какой?

— Неудобный.

Я усмехнулся.

— Справишься.

Она скосила на меня взгляд.

— Уверен?

— Абсолютно.

Лифт остановился, двери открылись, но она не сдвинулась с места.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри растёт что-то, что невозможно было остановить.

Где-то глубоко, среди всех этих лет, я всё равно всегда принадлежал ей.

Алена

Я сидела в машине, глядя в лобовое стекло, но не видела дороги.

Все казалось каким-то размытым. Нереальным. Как будто я сплю, и вот-вот проснусь.

Но я не спала.

Я действительно согласилась поехать с ним.

Чёрт.

Я накрыла лицо ладонями, сжимая пальцы на висках.

Какого чёрта, Алена?

Ты что, совсем дура?

Я резко выдохнула и посмотрела вбок. Вадим молчал, уверенно вёл машину, взгляд направлен вперёд. Челюсть напряжена, пальцы сжимают руль слишком сильно.

Я до сих пор не понимала, что вообще происходит.

— Скажи мне одну вещь, — я нарушила тишину.

Он даже не повернул головы.

— Почему я?

Вадим чуть сильнее сжал руль.

— Что?

— Почему ты пришёл ко мне? Почему я должна ехать с тобой?

Он молчал.

— Вадим, ответь.

— Потому что ты единственная, кому я могу доверять.

Я горько усмехнулась.

— Это шутка?

— Нет.

— Ты доверяешь мне? После того, как сам ушёл?

Он шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Я знаю, что я последняя сволочь в твоих глазах.

— Ты не сволочь, Вадим, ты хуже. Ты — предатель.

Он стиснул зубы.

— Я не знал…

— Не знал чего? Что ты разрушишь нашу семью? Что вычеркнешь меня? Дочек?

Я не успела остановиться. Слова вырвались наружу, больные, сырые.

Вадим сжал челюсть.

— Я не помню, Алена.

Я усмехнулась.

— Как удобно.

— Это не удобно. Это грёбаный ад.

Я замерла.

Он впервые сказал это так.

Словно ему действительно больно.

Но я не могла позволить себе поверить.

Я отвернулась, глядя в окно.

— Я не хочу слышать твои оправдания.

Он медленно выдохнул, будто боролся с чем-то внутри себя.

— Тогда просто дай мне шанс.

Я покачала головой.

— Слишком поздно.

Он резко затормозил у светофора, развернулся ко мне.

— Тогда почему ты здесь?

Я открыла рот, но не смогла ответить.

Я тоже не знала.

Почему я села в эту машину? Почему не ушла? Почему не хлопнула дверью?

Почему моё сердце билось так громко?

Светофор сменился, он снова нажал на газ.

Я закрыла глаза.

Я больше не хотела задавать вопросов.

Не хотела слышать ответы.

Но глубоко внутри, в самом тёмном углу души, у меня был один страх.

А вдруг он не врёт?

* * *

Я сидела в машине, скрестив руки на груди, глядя в лобовое стекло. Дорога уносилась вперёд, Вадим уверенно вёл, но я видела, как он сжимает руль.

Я не хотела быть здесь.

Но, чёрт возьми, я здесь.

— Давай сразу договоримся, — мой голос звучал твёрдо. — Я еду только ради того, чтобы ты раз и навсегда отстал от меня и от девочек.

Он коротко посмотрел на меня, уголок губ дёрнулся, но не в улыбке, а в какой-то болезненной усмешке.

— Правда?

— Абсолютно.

Я чувствовала, как внутри всё дрожит.

Я не могла поверить, что мы с ним снова сидим рядом, что я снова слышу его голос так близко.

Чёрт.

Не думай.

Не чувствуй.

Но стоило мне закрыть глаза, как всплыло прошлое.

Первый класс.

Я сижу за партой, передо мной лежит моя тетрадь, но я не могу сосредоточиться. Потому что кто-то дёргает меня за косу.

— Вадим! — шиплю я, оборачиваясь.

Он сидит за мной, самодовольно ухмыляется, его тёмные глаза блестят.

— Ты будешь моей женой.

Я закатываю глаза.

— Отстань.

Но он не отстаёт.

Он никогда не отставал.

Я открыла глаза, стиснула зубы.

— Что? — Вадим посмотрел на меня, заметив, что я напряглась.

— Ничего.

Я отвернулась к окну.

Следующее воспоминание накрыло меня волной.

Нам по шестнадцать.

Старший класс, весенний вечер.

Я выхожу из школы, смеюсь над чем-то с подругой, и вдруг меня резко хватают за запястье, разворачивают.

— Ты куда с ним собралась?

Вадим.

Злость в глазах, сжатые кулаки.

Я вырываюсь, но он не отпускает.

— Ты обещала идти домой.

— Это не твоё дело.

Он прижимает меня к стене, наклоняется ниже, дыхание горячее.

— Ты моя, Алена. Всегда была.

Я смотрю в его глаза и чувствую дрожь по коже.

Чувствую, как в груди стучит сердце.

Его губы в миллиметре от моих.

— Скажи мне, что не хочешь меня.

Я молчу.

Я не могу сказать этого.

Я снова открыла глаза, резко выдохнула.

Господи, зачем я села в эту машину?

Я посмотрела на Вадима, он всё ещё был сосредоточен на дороге, но я видела, как сжаты его губы.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

— Врёшь.

Он молчал.

Я снова отвернулась.

Проклятое прошлое.

Оно не хочет меня отпускать.

Но как бы там ни было, я знала одно.

Эта поездка — наша последняя точка.

Я поставлю её сама.

Вадим

Я держал руль крепче, чем следовало. Пальцы сжимались до побелевших костяшек, но я не мог заставить себя расслабиться. Она рядом. Снова рядом, в моей машине, так близко, что я чувствовал её запах, её дыхание, слышал, как тихо она вздыхает, как раздражённо постукивает пальцем по колену.

Как давно это было?

Шестнадцать лет.

И чёрт возьми, мне казалось, что я снова тот парень, который в семнадцать вёз её домой на своей старой «Жигули».

Я тогда волновался, как идиот.

Я хотел впечатлить её. Хотел, чтобы она запомнила этот день, этот вечер.

Я помнил, как она смеялась, когда я включил музыку, а из стареньких колонок послышался хриплый