Измена. Я (не) вернусь! - Мила Реброва

Алена

Я проснулась от холода. Тело ноет, голова тяжёлая, будто в ней целую ночь кто-то бился о стены. Рядом тихо. Машина не двигалась, вокруг стояла тишина — густая, липкая, непривычная.

Я приподнялась, потянулась — и только тогда поняла, что на мне всё ещё та самая футболка и штаны, слегка сбившиеся, тело липкое от прошедшей ночи, волосы растрёпаны. На секунду стало стыдно. Но тут же вспыхнула другая эмоция — боль. Такая резкая, будто кто-то воткнул нож прямо под рёбра.

Я повернула голову.

Вадим спал. На его лице — расслабленное, почти детское выражение. Он обнял меня ночью, как будто боялся, что я исчезну. Я помнила его руки, его губы, его голос, тихий, почти срывающийся — “Я не помню, как тебя разлюбил…” Господи.

Я откинулась назад, глядя в потолок машины. Сердце билось глухо, но равномерно. И только в голове всё рвалось.

Я не верила. Не хотела верить. Всё, что он рассказал… Это же бред, правда? Приворот. Гипноз. Ведьма.

Но почему тогда я поверила?

Почему сидела рядом, слушала, дрожала от его прикосновений… и верила? Потому что я всегда чувствовала. В глубине души — я знала: он не мог просто так уйти. Он не был таким. Мой Вадим. Мой муж. Он бы не бросил нас. Не вычеркнул детей.

Но он это сделал.

И пусть теперь у всего этого есть объяснение, пусть даже звучащее, как сюжет дешёвого сериала — легче не стало.

Он жил. Шестнадцать лет. Рядом с другой женщиной. Он растил других детей. Он не знал, не вспоминал, не искал. А я… Я поднимала девочек одна. Я врала им, что всё нормально. Что их папа просто… ушёл. Я злилась, я рвала фото, я запрещала себе помнить. И всё равно — помнила.

Я прижала ладони к лицу, губы задрожали.

Как мне теперь жить с этим знанием?

Да, он был под действием чего-то. Да, он, возможно, не осознавал, что делает. Но у него есть другая семья. Дети. У него есть другая жизнь. А у меня — раны, которые снова вскрылись.

Я посмотрела на него. Всё тот же. Такой родной. И всё равно чужой. Потому что я уже не та, кем была. Я — женщина, которую он когда-то потерял. И вернул. Слишком поздно.

Я больше не знаю, кем быть рядом с ним.

Молчание обволакивало, как одеяло. И только сердце внутри всё повторяло: это был не сон. Всё это было. Всё это случилось.

Я не знала, что будет дальше.

Но точно знала: назад дороги уже нет.

Глава 10

Вадим

Я проснулся от того, что стало холодно. Потянулся рукой — рядом пусто. Машина стояла на месте, ночь уже сменилась ранним утром, и в салоне пахло её духами и чем-то ещё — тёплым, живым, родным. Я провёл ладонью по сиденью, где она была ещё минуту назад. Тепло оставалось, а её уже не было.

Поднял голову, обвёл взглядом пространство. Она сидела впереди, в водительском кресле, закутавшись в свою кофту, сжимая в руках термос. Тихо пила, глядя в окно.

Я остался лежать, не шелохнувшись. Просто смотрел на неё.

Боже, как же я по ней скучал. Даже не понимал этого до конца, пока не коснулся её снова. Пока не услышал её дыхание, не почувствовал, как её тело поддаётся моему. Пока не услышал, как она шепчет моё имя так, будто оно всё ещё что-то значит.

Я сел, натянул рубашку, застёгивая пуговицы наугад. Горло сдавило.

Мы снова были вместе. Телом. Но не сердцем. Не разумом. Её взгляд говорил всё: она не простила. И, возможно, не простит никогда.

Я не мог винить её. Сам бы себя не простил.

Открыл дверь, вышел на свежий воздух. Потянулся. Тишина. Только редкие птицы начинали петь. Роса на траве, туман по земле, дом в нескольких метрах от нас — мрачный, тяжёлый, как память, от которой невозможно избавиться.

Я стоял и думал: как я вообще сюда пришёл?

Что должно было случиться, чтобы я, взрослый мужчина, верил в приворот, в гипноз, в проклятую старуху, которой даже нет в живых?

Но я верю. Потому что другого объяснения у меня просто нет.

Потому что иначе мне придётся признать, что я был подлецом по своей воле. Что вычеркнул Алёну, дочерей, любовь, жизнь — сам. Хладнокровно. Сознательно.

А я не хочу в это верить. Не могу.

— Всё ещё думаешь, что это был просто сон? — её голос прозвучал за спиной.

Я обернулся. Алёна стояла рядом, завернувшись в кофту, с прищуром смотрела на меня. Под глазами тени, на лице следы бессонной ночи, но в глазах… всё та же тёплая, такая родная глубина, которую я когда-то потерял.

— Нет, — честно сказал я. — Не думаю.

— Тогда что теперь?

Я закусил губу. Хотел бы знать.

— Хочу, чтобы ты поняла.

Она фыркнула, отвела взгляд.

— Ты украл у меня шестнадцать лет, Вадим. Что мне понимать?

— Я сам у себя их украл, — сказал я тихо. — Но если это правда… если я не знал, если был под влиянием… Я должен бороться за нас. Или хотя бы… за тебя.

— А как же твоя семья? — её голос стал тише, почти глухим. — Дети? Жена?

Я отвёл глаза.

— Я не могу вернуться к той жизни, зная, что она построена на лжи.

Она усмехнулась.

— Тебе удобно теперь так говорить. После ночи в машине.

— Мне ничего не удобно, — сорвалось с губ. — Я разрываюсь, Алёна. Я не знаю, как жить дальше. Я просто хочу, чтобы ты знала: это не ты виновата. Это не ты была недостаточной. Не ты разрушила всё.

Её глаза затуманились, но она сглотнула, отвернулась.

— Я знаю.

Эти два слова прозвучали тише ветра, но в них было всё.

Я подошёл ближе, не дотрагиваясь. Просто стоял рядом.

— Я не жду, что ты простишь меня. Или поверишь. Или вернёшься.

Она медленно повернулась, встретилась со мной взглядом.

— Тогда зачем всё это?

Я посмотрел на неё.

— Чтобы у нас хотя бы был шанс. Потому что если бы я ушёл тогда просто так — это одно. Но если меня забрали у тебя — я не могу просто молчать.

Её губы дрогнули.

— У нас был шанс. И ты его уже однажды упустил.

Я кивнул.

— Но теперь я хочу выбрать.

Она долго молчала.

А потом тихо сказала:

— Это уже не только моё решение, Вадим. У меня есть девочки. Есть жизнь. И страх,