Друг отца. Он не отпустит - Майя Новак

Скользит пальцем по влажной поверхности. Размазывает мою слюну по верхней губе.

— Соси, Арина, — хрипло произносит он.

Обхватываю его палец губами и посасываю. Вбираю глубже, не сводя взгляда с лица Гордея. Он крепко сжимает челюсти, его губа дергается и, кажется, даже зубы скрипят.

Бросаю взгляд на ширинку, которая вот-вот порвется от того, как его член таранит ткань классических брюк.

Гордей вынимает палец из моего рта и сжимает его своими губами. Медленно вытаскивает, слизывая с него мою слюну.

До чего же он порочный! И меня делает такой же. Портит в самом лучшем смысле этого слова.

Вжикает молния, и через секунду твердый, как камень, член, оказывается на свободе.

— Умница, — снова хвалит Гордей, когда я облизываю губы. — Открой рот. Высунь язык. Да, вот так, — выдыхает он, шлепая по языку тяжелой головкой.

Из меня вырывается стон, а потом я задыхаюсь, когда стальной ствол проскальзывает в мой рот. Инстинктивно сжимаю его губами и позволяю трахать свой рот.

Сначала нежно.

Бедра Гордея раскачиваются размеренно, позволяя моим губам скользить по бархатной коже и чувствовать каждую вздутую вену.

Проглатываю солоноватый привкус его члена, и глаза закатываются от удовольствия. Особенно когда пульсация между ног усиливается, и я чувствую, как мокнут мои бедра от собственного возбуждения.

— Да, вот так, — произносит Гордей.

Мне адски хочется прикоснуться к своему клитору.

Раздвинуть пальцами влажные складочки и скользить, пока не взорвусь от оргазма. Мне даже не нужно много времени, потому что я чувствую, что возбуждение практически достигло пика.

Но мои руки связаны, и Гордей не позволит мне довести себя до оргазма. Не знаю, почему я в этом так уверена, но что-то подсказывает мне, что друг отца будет мучить меня, пока я не сойду с ума.

Он ускоряется. Постепенно наращивает темп движения бедрами.

Одна рука Гордея по-прежнему держит ремень у меня за спиной, а вторая — меня за горло. Пальцами он наверняка чувствует каждый раз, когда я сглатываю.

Проскальзывает дальше, упираясь в горло.

— Расслабь горло, — командует сдавленным голосом. — Вдыхай и расслабляй.

Я пытаюсь, но ничего не выходит. Тогда Гордей немного ослабляет хватку, давая мне возможность чуть-чуть опустить голову. Снова упирается в горло.

Я делаю вдох носом, и наконец мне удается расслабить горло. Он проскальзывает внутрь, и я закашливаюсь. Выходит из меня, давая отдышаться.

— Еще раз, — приказывает.

Дышу, набираю воздух, и вот его член легко скользит в мое горло.

Из глаз хлыщут слезы. Я кашляю, задыхаюсь.

Но, черт побери, не хочу, чтобы он останавливался!

Я хочу свести его с ума! Хочу, чтобы он полностью терял контроль рядом со мной.

И он теряет. Как и я.

Перестаю вообще думать о том, что и как сделать. Просто позволяю ему трахат мои рот и горло, пока солоноватая сперма не выстреливает мне на язык.

Гордей немного выскальзывает, заливая вязкой жидкостью губы и язык.

— Глотай, — рычит он.

Собирает свое удовольствие пальцами с моего подбородка и буквально размазывает по моему языку.

Я проглатываю все до последней капли. Слизываю сперму с пальцев Гордея, очищая их полностью. А потом оседаю на пятки.

Моргаю, стряхивая с ресниц слезы.

Гордей смотрит на меня каким-то диким, совершенно сумасшедшим взглядом, который даже немного пугает.

— Не смей притрагиваться к себе, — произносит хрипло и освобождает мои руки. Я опускаю их и растираю холодные запястья. — Не смей кончать, пока я не позволю, — приказывает и, забрав ремень, разворачивается, после чего выходит из подвала.

И что мне теперь делать? Меня всю трясет от возбуждения. Тело вибрирует и требует разрядки, которой его лишили. Как долго мне еще быть в этом состоянии?

Глава 18

Встав на дрожащие ноги, делаю пару шагов и хватаюсь за стену.

Я вся вибрирую. Мне нужно кончить. Срочно, иначе я сойду с ума.

В голове туман возбуждения, а в висках набатом стучит потребность достичь оргазма.

Сжав бедра, на мгновение усиливаю возбуждение, а потом расслабляю.

Сделать это ему на зло? Довести себя до пика? И кончать со стонами, чтобы этот подлец слышал, как я делаю это без его помощи.

Но я все же решаю сдержаться.

Это какое-то иррациональное желание. Как будто я мазохистка, решившая проверить пределы своей выдержки.

А еще мне банально интересно, куда это приведет.

Что Гордей сделает со мной, когда посчитает, что мне уже пора? До какого предела хочет довести меня, чтобы потом свести с ума крышесносным оргазмом?

Эти вопросы еще сильнее будоражат меня, и я снова сжимаю бедра и расслабляю их. По телу проносится волна дрожи, и я, закрыв глаза, улыбаюсь и качаю головой.

Я сошла с ума, если позволяю Гордею вытворять такое с моим телом и моей психикой. Он, словно умелый музыкант, дергает струны моей нервной системы, не позволяя расслабляться ни на секунду. А потом играет на мне как на музыкальном инструменте. Заводит, держит в напряжении, а после дзынь — и я взлетаю на вершину.

На трясущихся ногах добредаю до верха лестницы и замираю. Слышу разговор.

— Он сам не вытянет, — произносит незнакомый мужской голос. — Начнут, наверное, с его дочки. Потом — жена, и наконец, он сам. Слишком сильно он насолил Бондареву.

— Его дочь у меня, — отзывается Гордей спокойным голосом, и я хмурюсь.

— В каком смысле — у тебя? — спрашивает женский голос.

— В прямом. Она сейчас гостит у меня.

— Гордей! — восклицает она. — Ты должен сказать об этом ему! Ида там с ума сходит, думает, что дочь похитил Бондарев. Как она вообще оказалась у тебя?

— Это наши с ней личные вопросы, они никого не касаются. Богдану я позвоню.

— Ты поможешь ему, Гордей? — спрашивает мужчина.

— Если нет, уже завтра их с женой тела могут оказаться в канаве, а весь его бизнес отойдет Бондареву с его этой пираньей, — добавляет женщина.

Мое сердце разгоняется так, что перекрывает мне кислород своим частым трепыханием в груди.

О ком они говорят?

Не о моей семье, ведь правда?

Только вот я вроде как единственная “гостья” Гордея. Если, конечно, у него нет других домов с другими пленницами в них.

На секунду представляю себе, что в каждом из таких может сидеть по испуганной девушке. Это могло бы быть смешным, если бы не сказанное ранее гостями Гордея.

— Какой резон мне помогать ему? — равнодушным тоном спрашивает Гордей. — Мне пришлось несколько лет обрабатывать Райского, чтобы он хотя бы впустил меня на рынок оружия. А Бондарев с первого дня предлагает мне сотрудничество. Богдан не подпускает меня