Друг отца. Он не отпустит - Майя Новак

Я бы с радостью сейчас поела, но у меня даже нет сил встать с кровати. Бросок кинжала — это единственное, что я смогла. И то на адреналине. Но его сегодня было так много, что, судя по всему, запасы истощились.

С каждым разом я моргаю все медленнее и наконец вырубаюсь.

В какой-то момент чувствую, что мне холодно. Не открывая глаз, шарю рукой по кровати в поисках одеяла, но, не найдя его, продолжаю спать. А потом мне становится очень тепло, когда меня укрывают. Заворачиваюсь в нечто теплое и мягкое и продолжаю спать.

Просыпаюсь, когда комнату заливает солнечный свет. Он проникает сквозь веки, и мне даже кажется, что я могу рассмотреть их изнутри. Чушь, конечно, но у меня всегда хорошо работала фантазия.

Потянувшись, прислушиваюсь к своему телу. Оно ноет и ломит. Особенно ноги. Мышцы как будто каменные. Налились свинцом после ночного побега.

Как только эта мысль проскальзывает в моей голове, внезапно вспоминаю все события прошедшей ночи. Она проносится в голове короткими кадрами, и сердце не на шутку разгоняется.

Распахиваю глаза. Не могу поверить, что выжила после своих приключений.

Несмотря на то, что я до сих пор зла на Гордея, в то же самое время я благодарна ему за спасение и то, что наказал тех ублюдков.

Гордей… Черт, как меня угораздило попасть именно к этому чудовищу в лапы? Почему в этом доме не мог жить какой-нибудь старичок, который поил бы меня сладким какао, пока водитель папы ехал бы меня забрать? Обязательно было, чтобы здесь жил именно Соболев?

Вспоминаю, как впервые познакомилась с ним.

Гордей Соболев был папиным партнером по гольфу, пока я жила с мамой в другой стране. Тогда я была с ним незнакома, потому что к папе прилетала редко. Чаще мы виделись с ним, когда он прилетал к нам. Тогда папа жил фактически на две семьи. Его официальная жена знала о нас с мамой, но не разводилась с ним.

Когда я заканчивала школу, папа позвал переехать к нему и поступить учиться здесь. Я сразу не хотела, а потом согласилась. Вообще я сделала это назло маме. В детстве я питала надежду на то, что папа разведется со своей женой и женится на маме. И была уверена, что мама должна быть одна, чтобы дождаться его. Когда она начала встречаться с другим мужчиной, я не смогла простить ей этого и уехала сюда.

Папа пригласил Гордея на свой день рождения, и тогда я впервые увидела его. А уже на приеме попыталась соблазнить. То есть, по факту до прошлой ночи мы виделись дважды.

Моралисты осудили бы меня за то, что я объездила член друга отца в тот вечер, когда видела его во второй раз. Но мне начхать на их мнение. Пусть за своими трусами следят.

И вот теперь я в доме Соболева. Почти ничего не знаю о нем, кроме того, что он любит жесткий секс, опасные игры, а еще не собирается меня выпускать из своей берлоги. Все это будоражит. Кормит испорченную часть меня, которую я всегда старалась подавлять. Но как он там сказал?

“Ты пробуждаешь во мне худшее”...

Так и Гордей влияет на меня. И я пока не знаю, как к этому относиться.

Встав с кровати, беру с бежевого кресла свой халат и, завернувшись в него, выглядываю на улицу. На лице сама собой расплывается улыбка, когда солнечные лучи касаются моего лица. Еще немного насладимся теплой осенью, потому что совсем скоро придут дожди, а за ними и снег.

Отодвигаю штору, а когда вижу происходящее во дворе, замираю с широко распахнутыми глазами. Руки сами собой взлетают, и ладони накрывают губы.

Гордей стоит на улице с каким-то громилой в черном деловом костюме, и тот держит у лба Соболева пистолет.

Глава 14

Задержав дыхание, жду, что будет дальше. Мне кажется, этот мужик сейчас выстрелит, и мозги Гордея разлетятся по идеально подстриженному газону. Где же его чертовы собаки?! Почему они не защищают своего хозяина?!

Но тут внезапно Гордей как-то ловко изворачивается, выхватывает пистолет у мужика, выкручивает его руку, поворачивает спиной к себе и приставляет дуло к виску.

— Мамочки, — шепчу еле слышно и опускаю руки.

Через пару секунд Гордей отпускает мужика и возвращает ему пистолет. Они улыбаются и переговариваются, а потом мужик опять приставляет дуло ко лбу Гордея.

— Доброе утро, — раздается за моей спиной женский голос.

Оборачиваюсь и хмуро смотрю на вошедшую в комнату женщину в черном платье.

— Доброе, — выдавливаю из себя хрипло.

— Арина, ваш завтрак, — говорит женщина и ставит на кровать большой поднос. На нем кофе, сок, тарелка с бутербродами с лососем и авокадо, вторая с круассаном и стакан воды. — Не знала, что именно вы захотите, поэтому сделала стандартный завтрак. Но если желаете чего-то горячего, то внизу есть овсянка, яичница, горячие оладьи.

— Вы кто вообще? — спрашиваю, хмурясь.

— О, простите, — отзывается женщина без тени улыбки. — Маргарита, экономка Гордея Тимуровича.

— Маргарита, — выдыхаю и подхожу ближе.

— Да, — отвечает она, слегка нахмурившись. — Чуть позже для вас доставят одежду. Я уже заказала.

— Маргарита, — повторяю громче. Экономка смотрит на меня вопросительно, слегка приподняв бровь. — Помогите мне, — прошу хрипло. — Позвоните… позвоните моему отцу, — быстро тараторю я. — Гордей силой удерживает меня здесь. У меня нет ни телефона, ни моей сумки. Помогите выбраться отсюда, я заплачу вам. Много заплачу. Только помогите.

Экономка пятится к двери, а я пытаюсь схватить ее за руки, чтобы остановить.

— Вы не понимаете, — продолжаю, глядя на нее широко распахнутыми глазами. — Он вчера… он изнасиловал меня, понимаете? Я не хотела, а он взял! Спасите меня! Только позвоните! Скажите отцу, что я тут, и все. Больше ничего не нужно!

— Простите, мне пора, — хмурясь, отвечает Маргарита и выскальзывает за дверь, закрыв ее за собой.

— Сука! — выкрикиваю и луплю ладонями по деревянному полотну! — Твари! Выпустите меня отсюда! Маргарита, вы соучастница преступления! Сука!

Я еще пару минут бью дверь, но это бесполезно.

Дернув ручку, вижу, что она незаперта. Впрочем, запирать ее и не нужно. Не комната моя клетка, а вся территория дома Соболева. Вот с нее меня точно не выпустят.

Возвращаюсь к кровати. Хочу от злости пнуть этот поднос, но при виде бутербродов во рту скапливается слюна, а запах кофе уже захватил спальню и манит