Алые ленты феникса - Ксения О

Желание иметь то, что не было у нее. Обидную несправедливость по отношению к себе, закованную печатью. Так хотелось спросить Дражайшего Жу, об этом. Нестерпимо заныло сердце от тоски по нему.

— Это дочь старейшины Хао Вея, Хао Сяомин. Помнишь, я рассказывал тебе про нее? — Зашептал друг.

Ри закивала.

«Сяомин — читалось, как рассвет. И правда прекрасна!»

Джундже дотолкал ее до главы, и Ри послушно преклонила колено, прижимая руки в груди в приветствии.

— Мао Ри, рад познакомиться! — воскликнул старейшина дружелюбно, — Поднимись!

Ри встала, стараясь не встречаться глазами с Мин Ю. Она все прекрасно помнила, и ей было максимально неловко сейчас тут стоять, тем более по такой надуманной причине.

— Я хотел бы поблагодарить тебя от лица Семи Небес за проявленную храбрость в сражении с демоном. Великий Князь мне все рассказал. Как ты бросился в самую пучину и разрубил демона, использовав всю свою энергию. Для такого юного ученика, это очень храбрый поступок.

Щеки Ри покрылись багрянцем стыда, а старейшина все продолжал:

— Я хочу выразить благодарность и вручить тебе этот скромный подарок. Сяомин, дорогая, принеси, пожалуйста.

Сяомин обернулась к маленькому столику неподалеку и взяла с него Эрхуцинь*.

*Старинный китайский смычковый музыкальныйинструментс двумя металлическимиструнами. Основная разновидность — хуциня.

Движения девушки были изящны и легки. Эрхуцинь в ее руках сиял покрытый сложной резьбой и золотистыми цветами персика. У Ри от такого подарка даже челюсть отвисла. Это было просто ооочень неуместно. Вручить ей инструмент абсолютно женской расцветки и исполнения. В панике посмотрела на князя. Он еле сдерживал смех. Поддержки от него искать не приходилось.

— Мао Ри, мы близки с Дражайшим Жу, — она замерла на этих словах, ожидая всего, чего угодно, возможно, раскрытия ее тайны после такого подарка. Старейшина тем временем продолжал:— Так вот, он писал о тебе. Что у него есть ученик, превосходно научившийся играть на этом музыкальном инструменте, за довольно короткий срок. Ты не обращай внимания на его исполнение. Это магический артефакт из дворца фениксов попавший ко мне, можно сказать, волей случая. Он не только может звучать потрясающе в руках мастера, но и быть оружием своего хозяина. Я хотел передать его Дражайшему, но раз так вышло, отдам его лично. Ведь он просил именно его для тебя! — закончив свою речь он с ожиданием смотрел на Ри.

— Прошу простить мое замешательство, я счастлив получить такой подарок. Но боюсь моих заслуг не хватит, что бы окупить его ценность хотя бы наполовину, — ответила Ри опустив глаза. За спиной она слышала перешептывания соучеников и тихие смешки.

«Знатно конечно, Дражайший подшутил надо мной. Он это любит. Эрхуцинь с цветами персика! О чем вообще он думал? Сразу подарил бы мне доспехи фей. Хотя, возможно, он уже и заказал их у какого нибудь другого «старого друга.»«Ри самой стало смешно, и она с лёгкой улыбкой приняла Эрхуцинь с рук прекрасной девушки. Которая, к слову сказать, не спускала с нее заинтересованного взгляда.

Глава 13.2 Эрхуцинь

Павильон храма Предрассветный путьМао Ри

Вечером того же дня на общем ужине, как ни странно, предлагалось вино османтуса.Ри с удивлением смотрела на щедро накрытый стол, а Джундже, сидя рядом, прошептал ей куда-то в висок:

— Старейшина распорядился отпраздновать его приезд!

Ри кивнула ему, показывая что все поняла, но раньше в храме вино при ней не подавали.Они сидели за низкими учебными столами расставленными квадратом в павильоне, на мягких пуфах. Расслабленная обстановка позднего вечера витала дурманом в воздухе. Светлячки, то там, то тут вспыхивали в темноте сада.

Прекрасная Сяомин сидела между отцом и юным князем. Ее руки словно бабочки порхали наливая этим мужчинам вино в небольшие нефритовые бокалы. А Джундже добродушно налил Ри.

Она робко понюхала содержимое своего бокала, жидкость была нежно-золотистого цвета с ароматом фруктов.

Старейшина Хао Вей поднял бокал призывая остальных, она тоже подняла и выпила этот сияющий напиток. Вино было прохладным и освежающим.

«Так приятно. Хочу ещё!» — и протянула бокал Джундже он, смеясь, наполнял снова и снова. И все бы хорошо, если бы не еще одно странное чувство, охватывающее ее каждый раз, когда она смотрела на князя, лениво улыбающегося Сяомин.

Вот он берет кувшин и, что-то тихо рассказывает красавице, почти на ухо, наполняет ее бокал. Вино искрится тонкой струйкой, как искрятся глаза Сяомин. Одно неосторожное мгновение и князь ловит Ри на шпионстве, поднимая бровь, злиться. Она теряется и опускает свой пристыженный взгляд в чашку с рисом.

«Это самое место моим глазам, в чашке с рисом. Нет никаких неприятностей, только польза.»

Шумно и тепло, она слегка захмелела, палочки в руке ее сжаты, но есть не хочется. Ничего не хочется ей! Когда рядом с тем, кто ей так нравится, сидит другая женщина и тепло улыбается объекту ее несбыточных мечтаний. Где-то в горле стоит ком, ни проглотить ни запить вином его не удается. Ей хочется уйти, и предаться своей грусти в одиночестве темного сада, когда Мин Ю неожиданно предлагает:

— Раз у нашего несравненного Мао Ри теперь новый «инструмент»! Почему бы не послушать, как он играет.

За этой насмешкой следует небольшая пауза, потом уже подвыпившие соученики начинают весело соглашаться и поддерживать:

«И вправду интересно послушать! Ахха где ещё такое шоу увидеть можно, как не на Первых Небесах! Мао Ри сыграй нам!»

Сяомин, неожиданно для Ри, хмурится и встаёт на её защиту:

— Музыку не играют без любви, — кажется что тихо, но так отчетливо. Эти слова вызывают оторопь, возникает неловкое молчание. Она продолжает свое заступничество так же тихо: — Если в сердце нет желания, разве сможем мы насладиться игрой? Пожелаешь ли ты сыграть для нас Мао Ри?

Ее чистый взгляд, кажется проникает в самую душу. Ри кивает в ответ. Тихо отвечает:

— Я могу, — её охватывает легкое оцепенение, когда Джундже подает ей не так давно подаренный Эрхуцинь. Цветы персика, выполненные золотой краской, вызывающе сияют в свете свечей.

Князь Чжи Мин Ю

Сегодня князь всласть посмеялся над подарком, сделанным старейшиной. Смущение Мао Ри было просто незабываемым. И сейчас он опять смущен. Щеки заливает лёгкий румянец, когда он садится на низкий пуф чуть в отдалении стола.

«Смущают ли его взгляды, обращенные на него, или узор на инструменте, остаётся только гадать. Зачем он вообще согласился?!» — Противоречивые чувства захватывают Мин Ю.

Вот тонкие изящные пальцы уверенно держат смычок. Он ставит блестящий корпус на