В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

— Если бы ты понимал, как это важно, ты бы не пришёл! — Я вырываю цветы из его рук и резко выбрасываю их в мусорное ведро, стоящее рядом с моим туалетным столиком.

— Женевьева, — голос Роуэна внезапно становится приглушённым, и когда я снова поднимаю взгляд, то вижу на его лице выражение обиды, настоящей обиды. Его взгляд скользит от выброшенных цветов обратно ко мне, и я чувствую, как у меня скручивает живот, чувство вины пронзает грудь от внезапного выражения его глаз, как у побитого щенка.

Нет, решительно говорю я себе. Я не позволю манипулировать собой и внушать мне, что это моя вина. В последнее время такое происходит всё чаще, сначала с Крисом, а теперь и с Роуэном. Моя челюсть напрягается, и я отказываюсь верить, что выражение лица Роуэна искренне.

— Выступление меньше, чем через час, — сухо говорю я ему. — Мне нужно сосредоточиться. Я должна подготовиться и думать только об этом, ни о чем другом...

— Я просто хотел пожелать тебе удачи. Или — сломать ногу. — Роуэн улыбается, но это уже не та уверенная ухмылка, что прежде. Она кажется слабой, как будто он изо всех сил старается удержать улыбку на губах. — Разве не так говорят в театре?

И снова я чувствую эту боль в груди. Но я не могу отступить. Если я это сделаю, он будет продолжать появляться. Он будет продолжать попытки. И в конце концов…

Я могу сдаться.

— Тебе здесь не место, — резко говорю я. — Ты мне не партнёр, не покровитель и не друг. Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни, Роуэн Галлахер, и не хочу, чтобы ты находился здесь прямо сейчас. Я ясно выразилась?

Обида исчезает с его лица, и внезапно в его глазах появляется что-то новое — блеск гнева, а челюсть сжимается.

— А где сейчас твой партнёр, а? Твой покровитель? Тот красивый парень, который появился в тот день, когда мы спорили в коридоре?

Я моргаю, глядя на него, и он закатывает глаза.

— Размолвка, ссора, называй это как хочешь, девочка. Важно, где он? Он не принёс тебе цветы в гримёрку, не так ли? — Его акцент становится всё сильнее, и я стараюсь не обращать внимания на свои чувства. Люди бы заплатили за возможность услышать, как он говорит, бездумно думаю я, пытаясь сосредоточиться на своём гневе, а не на тёплом желании, которое нарастает во мне, когда я представляю себе все те вещи, которые он мог бы сказать мне… прошептать таким голосом.

— Я уверена, что он зайдёт, — выдавливаю я из себя, и ухмылка возвращается на лицо Роуэна, но теперь в ней совсем нет юмора.

— Видишь ли, девочка, я не думаю, что он придёт. Знаешь почему?

— У меня такое чувство, что ты вот-вот расскажешь мне.

Роуэн прищуривает глаза.

— Потому что он человек несерьёзный. Я знаю таких, как он, девочка. Они прилагают все усилия, чтобы получить то, чего хотят, но, когда им это надоедает или, они перестают видеть в этом пользу, они просто отворачиваются.

Я вздрагиваю. Я не могу сдержать эмоций, это так похоже на то, как я воспринимаю наши отношения в последнее время. Это напоминает мне о моих собственных мыслях о том, как Крис обращался со мной.

— И я полагаю, ты бы поступил лучше?

Лицо Роуэна смягчается, совсем чуть-чуть.

— Да, девочка, я бы с радостью, — говорит он спокойно. — Если тебе нужен покровитель и именно поэтому ты всё ещё с ним, то я был бы более чем счастлив занять это место. Я бы относился к тебе лучше, можешь быть уверена.

— Ты не знаешь, как он относится ко мне, — говорю я, сложив руки на груди и чувствуя, как мой шелковистый купальник нежно касается кожи. Я ловлю взгляд Роуэна, и в его изумрудных глазах загорается пламя, смешанное с желанием и гневом. Это пламя разгорается и во мне. Я ощущаю те же искры, что и в ту ночь на танцполе на вечеринке, и я знаю, что Роуэн тоже их чувствует. Я чувствовала их каждый раз, когда мы были близки.

Я уверена, что именно поэтому мы так часто спорим, нам нужно куда-то девать весь этот пыл. Лучше злость, чем что-то другое.

— Я знаю достаточно, — отвечает Роуэн, приближаясь ко мне. Я чувствую запах его одеколона: древесный, дымный аромат, который наполняет мои чувства и заставляет меня хотеть быть ближе. — Мне нужно было лишь взглянуть на него, девочка, и я увидел, что он обращается с тобой не так, как следовало бы.

— И как следовало бы? — Я приподнимаю бровь. — На самом деле, знаешь что? Мне всё равно. Я имела в виду то, что сказала, мистер Галлахер. Тебе нужно уйти. Я не хочу, чтобы ты здесь находился...

— Вы живёте вместе? — Внезапно спрашивает Роуэн, и этот вопрос застаёт меня врасплох. Я отвечаю прежде, чем успеваю подумать:

— Да. Но какое это имеет значение? — Я хмурюсь, глядя на него. — Почему это тебя так интересует?

— Как насчёт того, чтобы жить в собственном доме? В частной квартире, в любом районе, который ты выберешь. Я не буду скупиться на расходы. Ты бы этого хотела? Своё личное пространство, время для себя, чтобы никто не беспокоил тебя, за исключением тех случаев, когда мы могли бы проводить время вместе.

Его зелёные глаза встречаются с моими, и я вижу, что он абсолютно серьёзен. Ироничность и обида исчезли, и я понимаю, что это предложение, которое он готовил для меня, вероятно с тех пор, как мы были на вечеринке.

— Ты, должно быть, шутишь, — я закатываю глаза, и его выражение лица меняется, губы сжимаются в тонкую линию.

— Уверяю тебя, девочка, это не так. — Он делает шаг вперёд, приближаясь ещё на дюйм, и я чувствую тепло, исходящее от его тела. Я почти ощущаю, каково это, быть прижатой к нему. — Я хочу тебя, Эала (Лебедь). Сильно. И я сделаю все возможное, чтобы ты почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы...

— Уходи. — Выдавливаю из себя это слово. — Ты хочешь, чтобы мне было удобно? Уходи и не возвращайся. Меня не интересует твоё предложение, что бы ты ни предлагал.

— Покровительство? — Роуэн приподнимает бровь. — Вот кто этот другой мужчина, да? Твой покровитель? В чем разница между...

— Я объясню тебе разницу, — огрызаюсь я. — Ты из мафии, верно? Ирландской мафия. Винсент упомянул об этом в тот вечер на вечеринке, когда пытался убедить меня в том же. Что ж, позволь