Это по любви - Рина Райт

И сколько вообще у него было таких, как я?..

— Поехали, — обрывает мои мысли Янковский, и его спокойный голос возвращает меня к реальности.

В машине, когда мы отъезжаем от клиники, Ник бросает на меня быстрый взгляд и произносит:

— Я уже подал заявление на твой загранпаспорт. Всё оформлено, тебе останется просто забрать, когда будет готово. Не хочу, чтобы у тебя внезапно всплыли бумажные хлопоты — пусть всё будет максимально просто и удобно.

— Спасибо, — выдыхаю я с лёгкой улыбкой, удивляясь самой себе, как много для меня сейчас значат его такие конкретные действия.

Раньше такие поступки показались бы странными и, может, даже излишними, а теперь даются с удивительным ощущением опоры.

— Сейчас отвезу тебя домой, — продолжает он, взгляд и тон всё такой же спокойный, но уже чуть мягче. — Соберёшь всё самое необходимое на пару дней, что тебе понадобится в новой квартире. Потом мне нужно будет ненадолго уехать по делам, но вечером я вернусь. Хочу провести эту ночь вместе, если ты не против.

Какой же всё-таки он жук.

Если я не против…

А если против, то не приедет?

Выбор без выбора.

Поэтому я отвечаю просто:

— Хорошо.

Дома всё кажется каким-то уменьшившимся, тусклым и неожиданно громким — будто стены сжались, а предметы стали чужими. Катя сидит на кухне, но не с чаем и книгой, как обычно, а снимает бьюти-видео: перед ней аккуратно разложены кисти, она сосредоточенно объясняет в камеру технику растушёвки теней, время от времени набирая цвет и проводя пушистой кистью по тыльной стороне ладони. Свет кольцевой лампы делает её лицо чётким, чуть строгим, будто не осталось ничего от обычной домашней Кати.

Я стараюсь пройти коридор максимально бесшумно, стараясь быть гостьей в собственной квартире, — не хочу мешать, не хочу чужих расспросов. Но Катя всё равно замечает меня боковым зрением — глазами она всё видит, даже если делает вид, что очень увлечена работой.

В своей комнате я начинаю собирать сумку: косметику, зарядку, паспорт, пару любимых футболок, джинсы, нижнее бельё. Всё привычное вдруг кажется ненужным и даже немного лишним, как будто я не просто уезжаю к Никите, а окончательно прощаюсь с прежней жизнью.

Когда Катя заканчивает запись, выкладывает кисти в банку, она появляется в дверях и пару секунд просто молчит, внимательно на меня смотрит. В её взгляде — сдержанное удивление, тревога и что-то очень доброе, родное.

— Ты куда собралась? — спрашивает она наконец.

— Никита для меня квартиру снял, — отвечаю почти шёпотом, чувствуя, как голос предательски дрожит. На языке становится сухо.

— Оу... — только и может выдохнуть Катя, долгим взглядом словно читая меня насквозь.

— Я буду платить свою часть за квартиру и дальше, — спешу добавить, пытаясь сгладить неловкость. — Но если решишь искать кого-то на подселение, я не обижусь.

Катя лишь отмахивается, подходит и садится рядом, её взгляд становится неожиданно тёплым и серьёзным.

— Да брось эти подселения… Только не теряйся, ладно? Помни, я всегда на связи. И вообще, после твоей защиты у нас столик забронирован — так что даже не думай пропасть, иначе найду и вытащу за уши.

У меня на лице появляется улыбка. Я обнимаю Катю крепко:

— Ты тоже не исчезай, ладно?

— Не дождёшься, — отстраняется и подмигивает она своей привычной дерзостью, и мне действительно становится чуть легче.

В этот момент я понимаю, что, несмотря на перемены, кое-что в моей жизни останется неизменным. Н

Позже, когда всё уже почти уложено и готово, а на часах показывает шесть вечера, приходит сообщение от Янковского:

"Буду у тебя в течение часа"

Я быстро набираю в ответ:

"Жду"

Глава 16

По дороге к квартире Янковский неожиданно заезжает в супермаркет, и мы, словно настоящая семейная пара, катим по залу большую тележку.

Всё это кажется мне почти карикатурным — мы ведь не пара, и вся эта сценка будто из какой-то дешёвой постановки.

Мне даже неловко от своей роли, от этого притворства, и я ловлю себя на том, что периодически поглядываю на него, чтобы убедиться, не замечает ли он моей скованности.

Но он словно этого не замечает — или, может быть, просто делает вид.

Впрочем, кажется, что Янковский и правда получает удовольствие от самого процесса. Он так спокойно и увлечённо разбирается с корзиной, словно ему доставляет радость сам поход за продуктами. Продуктовый шопоголик. Кто бы мог подумать...

Ник берёт всё подряд: фрукты, овощи, свежий багет, пасту, сыр, мороженое, тёмный шоколад, несколько видов пива — и ни разу даже не смотрит на ценники. Он просто без раздумий берёт то, что нравится, кладёт в корзину уверенной, быстрой рукой.

Его движения точные, хозяйские, и в этом спокойствии есть что-то притягательное.

Я же автоматически проверяю каждую его покупку: переворачиваю упаковки, ищу дату изготовления и срок годности. Это старая привычка, и замечаю, как Ник подмечает это, мельком смотрит на меня и чуть улыбается уголками губ — без насмешки, скорее с какой-то тихой, взрослой терпимостью.

К тому моменту, как мы наконец расплачиваемся, я понимаю: еды тут хватит как минимум на неделю, если не больше. Багажник машины плотно забит пакетами, а мой небольшой чемодан как-то сиротливо разместился сбоку.

Когда собираемся заносить все в квартиру, мне кажется, что у нас банально не хватит рук.

Ник без суеты берёт два самых тяжёлых пакета и даже не позволяет мне подумать о помощи.

— Остальное принесу за второй заход, — коротко бросает он, как будто спрашивать не надо — всё уже решено.

Войдя в квартиру, я на мгновение замираю на пороге: солнечные лучи через огромные панорамные окна раскатываются по полу, закат окрашивает стены и мебель в нежные розово-оранжевые оттенки. Красота окружающего почти сбивает с ног, и я на секунду забываю обо всём, просто вдыхаю это новое пространство, где ещё нет ничего привычного.

— Очень красиво, — вырывается у меня чуть тише, чем обычно.

Я не уверена, услышал ли Никита мой восторг, или это осталось разговором с самой собой.

— Да, — спокойно, но с короткой улыбкой отвечает Ник. В этот момент в его взгляде мелькает одобрение, но он тут же возвращается к привычной деловитости: — Ладно, я спущусь за остальными. А ты пока переодевайся, размещайся.

Я киваю, удерживая чемодан, и быстро разуваюсь.

Янковский уходит, оставляя меня одну.

В квартире становится особенно тихо — такой тишины даже немного страшно.

Я стою у двери, около минуты просто смотрю, как на Москву медленно опускается