Это по любви - Рина Райт

— Я так понимаю, что юристом ты не хочешь быть? — смотрит с лёгкой усмешкой.

— Не хочу, — честно признаю.

— А кем хочешь?

— Ещё не решила.

Ник коротко хмыкает, но не комментирует, будто понимает — есть вопросы, которые не требуют обсуждения. Он поворачивается ко мне спиной, помешивает пасту в кастрюле, а я почему-то ловлю себя на том, что просто любуюсь его уверенными, спокойными движениями.

Мой взгляд скользит чуть ниже — на его фигуру: подтянутое тело, классические брюки подчёркивают спортивные бедра, упругие ягодицы. У него тот самый перевёрнутый треугольник, на который нельзя не обратить внимания. Ник довольно высокий — не меньше метра девяноста, и даже мне со своими приличными метр семьдесят пять кажусь себе маленькой. Без каблуков — так точно.

Я никогда особо не думала, что меня будут привлекать мужчины в костюмах. Но, видимо, с возрастом вкусы меняются — или дело в конкретном человеке.

Ловлю себя на мысли, что смотрю на Ника уже чуть иначе. Это не влюблённость, но что-то близкое к симпатии явно зарождается внутри. От этого на душе становится неожиданно тепло — и чуть неловко одновременно.

Трясу головой, пытаясь отогнать лишние мысли, и занимаюсь делом. Аккуратно беру салфетки, расставляю столовые приборы, накрываю на стол.

Когда пытаюсь пройти мимо Никиты, чтобы взять миску с салатом, он неожиданно перехватывает меня за талию. Его рука крепко и уверенно ложится на мою талию, я мгновенно замираю в полуповороте. В этот момент время будто сжимается в одну точку, воздух становится тяжёлым и прозрачно-тёплым, и за секунду до того, как его губы накрывают мои.

Кажется, время и правда останавливается.

Я просто замираю.

Где-то в глубине души я всегда знала, что этот момент рано или поздно наступит, но, когда он действительно случается, я оказываюсь к нему совершенно не готова. Всё внутри сжимается от внезапного ступора. Я не отвечаю на его поцелуй — стою, не двигаюсь, не отталкиваю и не прижимаю его к себе. Кажется, мои руки бессильно висят вдоль тела, и я как будто теряюсь в собственных ощущениях. Их слишком много.

Его поцелуй оказывается совсем не тем, чего я ожидала. Он гораздо сильнее и острее, чем я могла себе представить, совсем не похож на то, что я помню... Он другой — в этом поцелуе столько напора и желания, что у меня по-настоящему перехватывает дыхание, будто весь воздух разом вырывается из груди.

Янковский медленно отпускает меня и смотрит чуть насмешливо, а в голосе появляется холодная, почти колкая нотка:

— В прошлый раз ты целовалась куда охотнее. И я уж молчу, что это были не губы.

Я ошарашенно моргаю, мгновенно заливаюсь краской до самых кончиков ушей.

Не могу понять, что сильнее — уязвлённое самолюбие или мучительное желание повернуть время назад и всё-таки ответить на этот поцелуй…

Глава 18

Всё, что случилось минуту назад, до сих пор гудит в ушах. Щёки горят, сердце не может взять свой привычный ритм, а в груди какое-то противное, тянущее чувство — смесь злости, растерянности и желания, о котором не хочется думать.

Я пытаюсь отвлечься: беру со стола салфетки, машинально поправляю вилки, делаю глубокий вдох, стараясь собраться и не выдать всего, что внутри разрывается на части. Но чувствую на себе взгляд Ника. Он спокойно накладывает салат по тарелкам, но на губах у него играет едва заметная, почти насмешливая полуулыбка.

Похоже, он отлично считывает моё внутреннее смятение, и это его не то чтобы смущает — скорее, даже забавляет. Я отворачиваюсь к мойке, чтобы налить воды, и изо всех сил делаю вид, что всё по-старому, ничего особенного не произошло. Но тишина между нами становится практически осязаемой, нависает и тянет, а мысли, казалось бы уже приглушённые, только пуще сбиваются друг на друга.

— Прости, — вдруг тихо бросает Ник, сливая воду из кастрюли с пастой. Голос спокойный, даже чуть мягкий. — Если переборщил… Ты ведь могла оттолкнуть.

— Я… просто не ожидала, — признаюсь, не глядя на него и аккуратно ставлю стакан на стол. — Всё слишком быстро.

Он некоторое время молчит. На кухне слышно только звук воды, когда он наливает себе ещё стакан. Я начинаю натирать сыр, ловя себя на том, что вся напряжённость выходит через эти движения — и всё равно слушаю: не скажет ли он что-то ещё, не попробует ли подойти ближе. Но Ник не лезет, только изредка бросает в мою сторону короткие взгляды, словно даёт мне пространство выдохнуть и прийти в себя.

— Больше не буду тебя так удивлять. По крайней мере — не сейчас, — спокойно говорит он и присаживается за стол напротив.

Я киваю, и внутри становится немного легче: его ровный тон возвращает ощущение привычной стабильности, делает всё менее болезненно острым.

Он раскладывает пасту по тарелкам, а я посыпаю сверху натёртым сыром, украшаю половинками помидоров черри и листьями базилика — получается красиво и даже празднично. На секунду между нами возникает ощущение настоящей слаженности, как будто мы давно уже делали это вместе.

В воздухе всё ещё витает нечто не до конца решённое, но напряжение стало мягче, уступило место тихому ожиданию и доверию. Я больше не уверена, чего именно теперь боюсь: поцелуя — или того, что он не захочет повторить попытку.

— Очень вкусно, — нарушаю я затянувшуюся тишину, и этот обычный комплимент почему-то звучит особенно искренне.

— Спасибо. Но я же не один готовил, — легко отвечает Ник и впервые за вечер вдруг смотрит прямо, открыто, почти тепло.

— Значит, мы молодцы, — пожимаю плечами и улыбаюсь ему в ответ, и впервые за этот вечер искренне ощущаю этот тёплый новый мир для двоих.

Следующие несколько минут мы молча ужинаем, каждый сосредоточен на себе и на еде. Стоит только звякнуть вилкой о край тарелки, как совсем не хочется нарушать это хрупкое спокойствие — но Ник вдруг спрашивает:

— Ника, можно личный вопрос?

Я смотрю на него пристально и киваю:

— Задавай, — стараюсь прозвучать беспечно, хотя внутри всё сжимается от ожидания.

— Ты после Макарова с кем-то встречалась?

От его прямоты немного перехватывает дыхание, но я стараюсь отыграть как можно проще:

— Нет ничего серьёзного, — отвечаю честно. — Так, пару раз сходила на свидания.

— Почему не сложилось?

Я пожимаю плечами, чуть отведя взгляд:

— Потому что прошлые отношения сильно подорвали моё доверие к противоположному полу.

Янковский кивает, как будто такой ответ его вполне устраивает, а может, он просто бережёт мои границы.