Порочный грешник - М. Джеймс

Она не притворяется, что брак в наших кругах, это любовь или романтика. Она признаёт, что это политический союз, но делает это без цинизма. Она была бы хорошей партнёршей, хоть мне и неприятно это признавать. Она не стала бы требовать от меня больше, чем я готов дать, и её ум мог бы пригодиться.

Я думаю, что если мой брак не будет основан на любви или страсти, то он может быть основан на взаимном уважении и дружеских отношениях. Но даже сейчас я чувствую, как внутри меня что-то сжимается, как будто, просто подумав об этом, я отказался от частички себя.

Я никогда особо не задумывался о браке. Но если бы и захотел, я бы никогда не стал идти на компромисс. Я бы сделал выбор головой, а не сердцем.

Я не создан для любви, но я следую своим желаниям. Своим инстинктам. Я никогда не загонял себя в рамки неподходящего размера и формы. А теперь меня заставляют сделать именно это — убедить себя в том, в чём я не хочу участвовать.

— Я должна дать познакомиться тебе с некоторыми другими, — говорит она наконец, оглядываясь на вечеринку. — Было бы нечестно отнимать у тебя всё время.

— Вполне справедливо. — Внезапно я чувствую, что готов отдалиться от Кэтрин, какой бы приятной она ни была.

Мы присоединяемся к вечеринке, и следующий час я провожу, обходя гостей. Я знакомлюсь с Марией Коста, чья семья управляет сетью ресторанов по всей Маленькой Гаване. Она жизнерадостная и открытая, у неё заразительный смех и неподдельный интерес к кулинарии, который выходит за рамки простого социального достижения. Когда она рассказывает о семейных рецептах, передающихся из поколения в поколение, в её голосе звучит настоящая страсть. Я вижу, что она ничего не знает о том, чем на самом деле занимается её семья, и что она считает себя здесь своей, потому что её отец — богатый ресторатор, а не потому, что он отмывает деньги, полученные от продажи наркотиков, через те же рестораны, или что у него есть порнобизнес, который он использует по той же причине.

— Еда — это нечто большее, чем просто правильное питание, — объясняет она, когда мы пробуем закуски со шведского стола. — Это культура, которая объединяет людей. Моя бабушка говорила, что о семье можно сказать всё по тому, как они разделяют трапезу.

— Что бы сказала твоя бабушка об этом блюде? — Спрашиваю я, указывая на изысканные закуски для гурманов.

— Она бы сказала, что блюдо вкусное, но холодное, — без колебаний отвечает Мария. — Слишком много презентации, недостаточно души. Ей бы захотелось узнать, кто это приготовил, вложили ли они в это блюдо свою любовь, и действительно ли люди, которые это едят, наслаждаются обществом друг друга.

— И наслаждаются ли?

— Наслаждаются чем?

— Обществом друг друга?

Она оглядывает зал, замечая тщательно продуманные разговоры, рассчитанные взгляды, едва уловимые позы, которые дают преимущество.

— Мне кажется, они играют друг для друга, — говорит она наконец. — Это не одно и то же.

Мы продолжаем разговор ещё немного, но я уже знаю, что она не в моём вкусе. Слишком милая, слишком искренняя, слишком наивная. Такая женщина, с которой при других обстоятельствах я, возможно, захотел бы проводить больше времени. Но я не собираюсь втягивать её в жизнь, которая, как я знаю, разобьёт ей сердце, если она узнает правду, или тратить свою жизнь на ложь жене.

Я прощаюсь с Марией и продолжаю свой обход, знакомясь с Элизой Ромеро, чей отец ведёт свой бизнес под прикрытием крупной строительной фирмы. Она умна и осведомлена, обладает впечатляющими познаниями в местной политике и сетью связей, которые были бы бесценны для любого начинающего дона. Когда она говорит об инфраструктурных проектах и законах о зонировании, я вижу её расчётливый ум, который может стать ценным активом.

— Главное — это понимание рычагов воздействия, — объясняет она, когда мы обсуждаем недавнюю сделку по девелопменту. — Каждый чего-то хочет. Весь фокус в том, чтобы понять, чего он хочет и насколько сильно он этого хочет.

— А чего хочешь ты? — Спрашиваю я.

— Безопасности, — отвечает она без колебаний. — Стабильности. Партнёра, который понимает, что брак — это партнёрство, а не диктатура.

— Ты много думала об этом.

— А ты нет? — Она наклоняет голову, изучая меня своим расчётливым взглядом. — Или ты из тех мужчин, которые думают, что смогут разобраться на ходу?

— Мне только недавно сказали, что это необходимо, — весело отвечаю я. — Я думал, что смогу повлиять на ситуацию.

Элиза фыркает.

— Добро пожаловать в мой мир.

К тому времени, как я поговорил со всеми основными кандидатками, я уже был без сил. Все они по-своему впечатляют: умные, красивые, с хорошими связями. Любая из них могла бы стать вполне приемлемой женой, женщиной, которая смогла бы разобраться в социальных и политических сложностях, связанных с браком с доном.

Но ни одна из них не вызвала у меня ничего похожего на желание. Ни с одной из них мне не хотелось затащить её в тёмный угол и раствориться в её теле. Ни одна из них даже на мгновение не заставила меня забыть о медово-русых волосах и карих глазах, о том, каково это — быть полностью, без остатка поглощённым желанием.

Даже Кэтрин и Элиза, которые впечатлили меня своим потенциалом умных и способных партнёрш, не вызвали у меня подобных чувств. Разговор с ними был похож на обсуждение делового контракта, которым, полагаю, и будет этот брак, а не на соблазнение.

Это чертовски угнетает.

— Ну? — Когда вечер подходит к концу, рядом со мной появляется Константин. — Какие впечатления?

— Они все замечательные женщины, — дипломатично отвечаю я. — Очень впечатляют.

— Ну и… у тебя появились предпочтения?

Я обдумываю вопрос. Кэтрин, вероятно, наиболее привлекательна в интеллектуальном плане. Элиза была бы наиболее выгодна с политической точки зрения. Изабелла, безусловно, самая красивая в традиционном смысле.

— Мне нужно больше времени, чтобы подумать, — говорю я наконец.

— Время — это роскошь, которой у нас нет, — отвечает он с ноткой предостережения в голосе. — Другие семьи начинают беспокоиться. Им нужна стабильность, уверенность. Деловые сделки твоего отца, деньги, которые он переводил, контракты, которые у него были, всё это по большей части приостановлено. Они хотят, чтобы генуэзцы снова взялись за дело, Цезарь. Им нужно видеть, что ты настроен серьёзно.

Я сжимаю челюсти.

— Я серьёзен.

— Тогда докажи это. Выбери жену. Начни создавать альянсы, которые понадобятся тебе для успеха. — Он делает паузу, вглядываясь в моё лицо. — Или ты уже передумал?

Конечно, чёрт возьми, передумал. Но я не могу этого сказать.