Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

– Джаным, это я. Открой.

Дважды просить меня не было нужды. Я потянула на себя круглую металлическую ручку и впустила Валию. Верная служанка оказалась единственной, кто вспомнил обо мне за весь день. Она принесла суп из желтой чечевицы, свежие, еще горячие лепешки, и жареные в масле шарики лукаймат, обильно политые финиковой патокой, посыпанную кунжутом, и небольшой чайник.

– Ты спасла мне жизнь! – воскликнула, усаживаясь за низкий столик. Подвинула чашку с супом, зачерпнула и поглотила первую ложку. Казалось, ничего вкуснее я в жизни не пробовала. – Все обо мне забыли.

– Прости их, джаным. Я еле вырвалась к тебе. Джаным Масуна нам всем дала поручения.

Я ухмыльнулась и, отодвинув опустевшую чашку, взяла лукаймат. Как же я соскучилась по сладостям!

– Нет, джаным, это не то, о чем ты могла подумать, – ответила Валия. Она легко различала оттенки моего настроения. – Гарем в трауре. Наложница Наиля умерла.

Я тут же забыла обо всем. Даже перелила чай в чашку. Очнулась, только почувствовав, как горячая жидкость начала капать со стола на платье.

– Как умерла? Я только вчера утром видела ее за завтраком. Она не жаловалась на здоровье.

– Ее нашли утром. Она упала с лестницы. Лекарь сказал, что не мучилась.

Валия отвела взгляд. Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять: она что-то скрывала, боялась поделиться своими подозрениями даже со мной. Тогда я спросила ее, что о случившемся говорят в гареме. Мне были интересны слухи, не более, но за ними часто таилась неприглядная правда. Ее-то я и жаждала выяснить.

– Зухра, служанка, которая нашла ее, сказала, что Наиля захлебнулась собственным ядом. Ты знаешь, джаным, какая она суеверная и злая, – произнесла Валия и замолчала. Я не стала делать ей замечание, и девушка продолжила:

– Марьям говорит, что у несчастной от любви закружилась голова, что она не выдержала свалившегося на нее счастья.

Я не сдержалась и рассмеялась, но это был горький смех.

– Счастье ли делить одного мужчину с другими женщинами?

– Счастье материнства, – ответила Валия. – Я как-то вела ее под руку, когда у нее закружилась голова. По утрам она жаловалась на слабость, да и лекарь подтвердил, что Наиля была в тягости.

Несмотря на теплый вечер, моя кожа покрылась мурашками. Волосы встали дыбом. Одна беда следовала за другой, будто весь наш род и город были прокляты. Тревожные мысли тут же завладели моим разумом.

Знала ли мачеха о беременности Наили? Могла ли подстроить ее смерть? Пусть духи пустыни накажут меня, если я не права, но Масуна была первой, о ком я подумала. Она никогда не была покорной, хоть и казалась такой, железной рукой управляла гаремом, порой проявляла жестокость, когда наказывала за провинность, но способна ли была избавиться от соперницы? Я не знала, вернее, боялась узнать ответ на этот вопрос. В моем мире солнце и так уже встает на западе. С меня довольно потрясений, но что-то мне подсказывало, что это только начало. Начало конца.

… Рудрабад-калеа был окружен, потому и речи не было о том, чтобы похоронить Наилю, соблюдая традиции. Ее тело должны были предать не песку, а огню в ближайшую ночь. Об этом мне тоже рассказала Валия, пока помогала заколоть волосы и прикрепить к ним траурное покрывало. На похоронах будут только мужчины, нам оставалось только молиться о душе той, что покинула нас.

Все женщины гарема, начиная от жены наместника и заканчивая девушками, которые только готовились подарить ему свою невинность, облаченные в черные одежды, устремились в храм. Мы опустились на колени, склонили головы, сложили руки у груди. Жрец нараспев начал читать поминальную молитву.

Выждав какое-то время, я шепнула Валие, что мне дурно от запаха благовоний, и вышла на улицу.

Сгустились сумерки. На небе загорались первые звезды. Горожане готовились ко сну. Мимо прошли только двое стражников, негромко переговариваясь, не обращая на меня внимание. Видимо, за стенами города они чувствовали себя в безопасности.

Как бы ни складывались мои отношения с Наилей, ее смерть потрясла меня и заставила на многие вещи взглянуть иначе. Нельзя бесконечно прятаться, но за каждый поступок придется отвечать перед духами и своей совестью. Я сбежала по ступеням храма и, пытаясь слиться с тенями, устремилась к восточным воротам Рудрабада.

Глава 13

Деревянные ворота в два человеческих роста темной громадиной возвышались на фоне светлой стены. Засов, гладкий ствол эбенового дерева, надежно защищал их и от проникновения извне, и от злых духов. Металлические петли и кольца тускло поблескивали в свете луны.

Я поискала глазами ту дверь, о которой мне говорил посланник Повелителя. Один раз побывав в городе, он узнал и запомнил то, на что я даже не обращала внимания. Неужели его господин знал, что переговоры не увенчаются успехом, и придется искать обходные пути? Может быть, он сам придумал этот план, когда увидел меня? Знать бы еще, почему незнакомец выбрал именно меня. Чем я заслужила его доверие?

Слева от ворот и правда располагалась небольшая дверь. В чем было ее предназначение, я не знала. Сегодня ей было суждено сослужить не ту службу, ради которой ее поставили.

Стражников у ворот я не заметила, потому, не прячась, подбежала к ним. Ощупала руками поверхность двери, нашла защелку и потянула в сторону.

– Что ты делаешь, джаным?

Не сдержавшись, я вскрикнула. Натянула покрывало так, чтобы тень от него скрывала лицо, опустила голову, медленно повернулась. Все мысли, все заклинания, которые я учила годами, вылетели из головы. Остался только страх, что капелькой пота стек по виску.

– Отвечай, джаным, не то хуже будет!

Несмотря на угрозу, стражник не поднял шум, не спешил звать товарищей. Он медленно приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки. Говорил шепотом, потому я не сразу узнала его голос. Мысленно поблагодарила духов пустыни: может быть, это был именно тот знак, который я ждала.

– Это я, Азиз. Прошу, не мешай мне. У меня мало времени. Нам всем осталось недолго, если ничего не предпринять.

– Что ты говоришь? Что задумала?

– Я не могу сказать. Доверься мне, а после полуночи не подходи к воротам и остальным передай: что бы ни случилось, пусть не чинят препятствий.

Я старалась говорить и держаться уверенно, но кто бы знал, каких усилий мне это стоило. Сейчас я зависела от воли одного человека. Он мог