Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

– Откройте! – повторил некто по ту сторону двери. – Рахим, хватит прятаться за женскими юбками. Выходи, будь мужчиной!

Я сжала руки в кулаки. Ждала, что отец откликнется, сделает хотя бы что-то, но из покоев Масуны не доносилось ни звука. Казалось, внутри никого нет, но я отмахнулась от этой глупой мысли. Наместник не мог бежать, оставив семью.

– Доложи, – приказала одной из служанок.

– Не велено, – робко ответила та.

– Город взят, – озвучила очевидное, внутренне содрогнулась от осознания того, что сама впустила врага в свой дом, – неприятель во дворце. Никто из стражников не спешит нас защищать. Доложи обо всем отцу. Немедленно, или я прикажу…

Я не успела озвучить угрозу, более того, даже не придумала ничего, как одна из служанок скрылась за дверью. Они тоже боялись, но по-прежнему не решались ослушаться свою джаным.

Отец, наверно, спал и не слышал, что происходит. Возможно, переживал из-за смерти Наили и искал утешение в обществе жены. Не мог же он и в самом деле прятаться в гареме, когда в городе хозяйничали чужаки. Он никогда не был трусом.

Не мог, не должен был, но именно так поступил. Я поняла это, когда служанка вернулась одна. Зыркнула на меня черными глазами, не скрывая недовольство, но не посмела высказаться. Лишь покачала головой в ответ на незаданный вопрос.

– Отец! – крикнула что есть силы. – Ты нужен нам, ты все еще наместник Рудрабад-калеа, его щит! Ты нужен нам!

Нужен мне, добавила совсем негромко. Смахнула единственную слезинку, что скатилась по щеке. Не таким я представляла себе это утро. Думала, отец прикажет сложить оружие, подчинится, Повелитель позволит караванам с зерном войти в город, и жизнь вернется на круги своя. Не будет ни голода, ни страха.

Наместник первым выступил против халифа, решил, что может превратить данные ему в управление земли в личные владения, понадеялся на месторождения нафти, но проиграл и не желал нести ответственность за свои слова и поступки. Так ли я отличалась от него, если пряталась в стенах гарема от тех, кому сама открыла ворота? Не пора ли позаботиться о себе и близких, если доме не осталось мужчин?

Я поправила покрывало и приказала открыть дверь. Служанки замешкались, переглянулись между собой. Видимо, решали, кто из них пойдет к Масуне за ключом. Тянули время, ждали, что я отступлюсь. Пришлось прикрикнуть на них, напомнить, что я – дочь их господина. Препирательства тут же прекратились. Одна из девушек постучала и вошла в комнату.

Я проверила другую дверь, которой пользовались слуги. Она, ожидаемо, тоже оказалась закрыта. Мачеха, видимо, решила отсидеться здесь. На что рассчитывала, если немногочисленные воины отца то ли сдались, то ли были убиты? Что еще думать, если ни один не попытался защитить своего господина, если я не слышала лязга оружия, криков – ничего, что свидетельствовало хоть о каком-то сопротивлении.

Лишь бы обошлось без жертв. Я так старалась не допустить смерти тех, с чьими жизнями не посчитался отец, что совершенно не подумала и о защитниках Рудрабада, ни о собственной семье. Надеялась лишь, что Повелитель песка, помня о моей помощи, позволит нам уйти, затеряться на просторах Декхны. Большего я не желала.

– Продолжай стучать, – услышала все тот же властный, чуть насмешливый голос. – Вечно они не смогут прятаться. Как только двери откроются, доложи мне.

– Слушаюсь, Повелитель!

Он ушел значит, я выиграла немного времени. Не дожидаясь, пока служанка позовет меня, сама открыла дверь в покои Масуны.

Комната, в которой я оказалась, предназначалась для приема гостей. Об этом свидетельствовали стол, несколько атласных подушек вокруг него и оставленные чайные приборы. Но не они привлекли мое внимание. Дверь в спальню была распахнута настежь. На кровати, привалившись к спинке кровати, сидел мой отец. Он был бледен, удивительно спокоен, как и младенец, что покоился на его руках.

Масуна сидела у постели. Одной рукой держала за руку мужа, вторую опустила в плетеную корзину. Мачеха лишь на мгновение обернулась ко мне. Ее взгляд, полный любви и грусти, был прикован к странно неподвижному мужу.

– Что случилось, джаным? Что с отцом?

– Он пришел ко мне под утро, – произнесла Масуна, будто не слыша мой вопрос. – Таким несчастным я еще не видела его. Сказал, что город взят, все триста воинов сдались и лишь десять самых верных были с ним до конца. Враг перекрыл все пути отступления. Даже про тайный ход откуда-то узнали.

Ее голос был удивительно спокоен. Лишь последние слова отдавали горечью. Мне казалось, будто мачеха видела меня насквозь, знала о той роли, которую я сыграла в падении Рудрабада. Еще немного, и обвинит в предательстве открыто.

– Рахим, – продолжила Масуна. На моей памяти она впервые назвала его по имени, – пришел ко мне, потому что больше у него никого не осталось. Приказал запереть все двери. Сказал, что халиф не простит его, что лучше умереть здесь, в стенах своего дома, чем пережить позор рабства и пытки.

– Нет, нет, нет!

Я уже кричала. Бросилась к постели отца, прижала пальцы к его шее. Кожа его была холодна, кровь не бежала по венам. Я постаралась нащупать нити его жизни, связать их воедино. Вспомнила, как пыталась так же спасти Абху, но, как и тогда, опоздала. Нити рассыпались в моих руках подобно песку. Сердце наместника Рудрабада больше не билось.

– Ты не поможешь ему, – произнесла Масуна. Ее лицо исказила судорога. – Рахим сделал свой выбор. Я не смела возразить ему, но без него и мне незачем жить.

Словно в подтверждении своих слов она сдвинула крышку и показала мне желтоглазую гадюку, от яда которой едва ли можно было спастись. Змея отпустила руку Масуны, подняла голову. Медленно покачивалась, будто слышала какую-то мелодию. Я не могла отвести от нее взгляд. Веки налились тяжестью, руки сами потянулись к ней.

В вязкой тишине голос малыша Басиля прозвучал особенно громко. Он заставил меня очнуться. Я отползла на другой край кровати. Магическим зрением осмотрела брата. Слава духам пустыни, малыш был здоров. То ли Масуна не успела отравить и его, то ли не смогла. Она потянулась к ребенку, но не коснулась его. Змея, почувствовав, что добыча ускользает, бросилась вслед за женщиной. Я, не мешкая, схватила брата, и, пятясь, не спуская глаз с гадюки, стала отступать к двери.