Напиши меня для себя - Тилли Коул

подошла к изгороди, как и он. Знакомый запах лошадей окутал меня. Я знала, что некоторые его терпеть не могли, но меня он успокаивал. Мерин опустил голову, и я провела рукой по морде, вдоль белого пятна. Улыбка сама собой расплылась на моем лице. Когда он опустил голову еще ниже, я прижалась своим лбом к его и просто замерла, наслаждаясь моментом.

— Ты и правда любишь лошадей, да? — раздался за моей спиной хрипловатый голос Джесси.

Когда я обернулась, он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на меня.

Я провела рукой по шее мерина и запустила пальцы в его шелковистую гриву.

— Я их обожаю, — ответила я и засунула блокнот в задний карман джинсов, чтобы приласкать коня обеими руками. Я рассмеялась, когда он закивал головой, прося еще ласки, стоило мне на мгновение остановиться. — Раньше я занималась верховой ездой — прыжками и выездкой.

— Раньше? — переспросил Джесси.

Я приподняла ногу.

— Вскоре после постановки диагноза нога сильно ослабла, и я так и не смогла восстановиться. — Я пожала плечами. — Это мешало занматься верховой ездой, поэтому я отказалась от этого. — Эхо той душевной боли все еще жило во мне.

Джесси подошел ближе. Казалось, воздух изменился, когда он сократил дистанцию, словно Джесси сам был силой, влияющей на все вокруг. Он протянул руку и тоже погладил жеребца по шее.

— Мой лучший друг — настоящий ковбой. Я немного катался с ним, но до мастера мне далеко.

Он облокотился на изгородь, пока я продолжала возиться с конем. Он был прекрасен.

— А у меня ослабла рука, которой я делаю бросок, — сказал он, и я с тревогой посмотрела на него. Он поправил свою надетую задом наперед бейсболку «Лонгхорнс». — Паршиво, когда рак отниает у тебя не только здоровье, но и то, что ты любишь больше всего на свете.

Мои руки замерли на шее лошади, и я повернулась к Джесси. Он пристально смотрел на загоны, вдаль на горизонт, и я заметила тень уязвимости на его красивом лице. Этот дерзкий парень только что открыл мне нечто такое, что причиняло ему боль. Он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Но я твердо намерен вернуть это. — Джесси казался веселым спортсменом, и я знала его всего несколько дней, но уже видела, что это была лишь маска, а под ней скрывалось гораздо больше.

Но сейчас не было времени давить на него.

Я снова переключила внимание на коня и поправила его запутавшуюся челку. Жеребец развернулся и побрел обратно в загон. Глядя ему вслед, я гадала, сяду ли я когда-нибудь снова в седло.

— Ну что, — спросил Джесси, облокотившись на столб изгороди. — Ты собираешься рассказать мне об этом блокноте, который не выпускаешь из рук? Я до смерти хочу узнать, что там. За последние пару дней ты даже не намекнула, что там.

Я встала рядом, тоже прислонившись к изгороди. Обычно я была очень скрытна в том, что касается моего самого большого увлечения, но с Джесси — хоть мы и знакомы совсем недолго — я чувствовала себя в безопасности. Когда я снова посмотрела на него, он поднял бровь и постучал по невидимым часам на запястье.

— Я жду, Джунбаг, и ты знаешь, как ограничено наше время.

Я покачала головой, глядя, как открыто он шутит о раке, и рассмеялась.

— Мы вернем это время с помощью нового лечения, помнишь? — ответила я. Когда он снова постучал по запястью, я сказала: — Я хочу быть писательницей... нет. — Я тряхнула головой. — Я — писательница.

— О чем ты пишешь? — спросил он, сосредоточив на мне все свое внимание, словно я была самым интересным человеком в мире.

Я опустила глаза и произнесла:

— Я хочу писать истории о любви.

— Джунбаг, — сказал Джесси, поджав губы. — Не думал, что в тебе это есть! — Он поднял руки. — Подожди, мы говорим о фейри-качках и вампирах? Ты читала это для исследования?

Я слегка хлопнула его по руке и, смеясь, закатила глаза.

— Я не хочу писать горячие романы, Джесси, хотя в этом нет ничего плохого. — Я строго посмотрела на него.

Он поднял руки в знак капитуляции.

Я глубоко вдохнула и попыталась по-настоящему передать свою мечту.

— Я обожаю истории о любви — те, от которых сердце выпрыгивает из груди. Те, что меняют жизнь читателя. Заставляют поверить в истинную любовь. В родство душ. Я хочу написать хотя бы одну великую, эпическую историю любви, которая пройдет сквозь века. — Я чувствовала себя немного неловко из-за своего признания, но Джесси выглядел очарованным.

— Ты сказала, что хочешь... — произнес Джесси с вопросительной интонацией в голосе.

— Я еще не написала ни одной истории любви. — Я вздохнула. — По крайней мере, такой, какую мне хочется.

— Почему?

Я уставилась на лошадей вдали и прошептала:

— Потому что я не знаю, каково это. — Я повернулась к Джесси и увидела, что он озадаченно хмурится.

— Каково что?

— Любить, — сказала я с обреченностью в голосе. — Я хочу писать о любви, но я не знаю, каково это — быть влюбленной. Или быть любимой. — Мое сердце сжалось, и на мгновение я позволила себе почувствовать настоящий страх. — А если лечение не сработает... Я никогда не узнаю.

Когда в ответ послышалась лишь тишина, я повернулась к Джесси и увидела на его лице нечитаемое выражение. Он все так же прижимал футбольный мяч к груди, но все его внимание было сосредоточено исключительно на мне.

Кончики моих ушей горели под его пристальным взглядом.

— Теперь ты знаешь, для чего этот блокнот, — сказала я, потеребив кончик платка. — Чтобы в день, когда что-то случится, начать историю любви, которую, как я верю, мне суждено написать.

— Ты держишь его под рукой на всякий случай? — спросил он, и я сразу почувствовала себя глупо.

— Глупость, я знаю, — сказала я и отошла от изгороди.

Джесси протянул руку и осторожно взял меня за запястье, не давая вернуться внутрь.

— Не глупость, — сказал он серьезно, заставив мое смущение исчезнуть — Это совсем не глупость.

С редким для него серьезным выражением лица он уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент Бейли распахнул позади нас дверь.

— Джесси, Джун? — позвал он. — Ваша группа на очереди.

Я вдохнула носом и направилась внутрь. Джесси догнал меня и протянул кулак.

Я озадаченно посмотрела на него.

— Вторая группа победит! — сказал он, и я стукнулась с ним кулачком.

— Вторая группа победит, — эхом повторила я, и Джесси снова взял меня за руку и повел внутрь.

Желание написать что-то снова вспыхнуло во мне с новой силой.