Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Аминь, бро, — сказал Крис и показал жестом «дай пять» через несколько кресел.

— Эй! — возмутилась Эмма, словно приняла высказывание о математике как личное оскорбление. — Что вам алгебраические уравнения не угодили?

— Э-э-э... тем, что существуют? — сказал Крис, и я прыснула от смеха. Он посмотрел на Эмму с недоверием. — Только не говори, что ты повернута на математике, Эм?

Эмма гордо расправила плечи.

— Региональная чемпионка олимпиады по математике, три года подряд, — заявила она самодовольно. Я уже знала об этом. Эмма показывала мне фотографии, на которых она и ее одноклассники держат наградамы, когда мы были у нее в комнате.

— Джун, скажи мне, что ты хотя бы не любишь математику, — застонал Крис.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Джесси, и он сжал мою руку, которую все еще держал в своей. Кажется, отпускать ее в ближайшее время он не собирался.

— Боюсь, что нет. Моя страсть — это слова.

Крис снова застонал, заставив нас всех рассмеяться.

— Не уверен, что это намного лучше.

Он по очереди указал на себя и Джесси, затем на нас с Эммой.

— Спортсмены и ботаны мирно сосуществуют в «Гармонии». Кто сказал, что беды не могут объединить людей?

Эмма выловила кубик льда из своего стакана и бросила его в Криса. Тот поймал его на лету, закинул в рот и начал громко хрустеть.

— Свинья, — сказала Эмма, и получила в ответ дразнящую ухмылку.

«Это уже лучше», — осознала я.

Быть здесь с друзьями было в сто раз лучше, чем сидеть в своей комнате. Я любила родителей больше жизни, но они не понимали, каково это — чувствовать такую усталость и такую тошноту. Они не понимали, какая это борьба и чего мне стоило просто существовать, когда смерть дышит тебе в затылок.

— Пенни за твои мысли, Джунбаг, — прошептал Джесси, наклонившись к самому уху. Эмма и Крис спорили о чем-то другом рядом с нами. Я повернула голову, оказавшись еще ближе к нему. Под глазами у него залегли темные круги, а кожа на щеках легка потрескалась, но он все равно был невероятно красивым.

Я крепче сжала его руку.

— Я просто благодарна, что мы есть друг у друга. — Когда я наши взгляды встретились, по спине пробежал табун мурашкек. — Я... — Я нервно сглотнула и произнесла: — Я очень рада, что я здесь... с тобой.

На щеках Джесси появились ямочки, он поднес наши сплетенные руки к своим губам и слегка коснулся ими тыльной стороны моей ладони. У меня перхватило дыхание, слова и чувства захлестнули меня бурным потоком.

— Взаимно.

— Вы когда-нибудь задумывались, каково это на самом деле? — тихо спросила Эмма, привлекая наше внимание к экрану. Там главный герой шел по пшеничным полям, кончиками пальцев касаясь колосьев, возвращаясь к своей семье в загробный мир.

— Надеюсь, что именно так, — отозвался Джесси рядом со мной. — Или как-то очень похоже. — Мы все замолчали, глядя на безмятежный образ рая перед нами, а от прекрасного саундтрека по коже побежали мурашки. Одно было неоспоримо: когда тебе ставят смертельный диагноз, мысли о том, что будет после смерти, становятся твоими постоянными спутниками.

Джесси снова поднял мою руку, и в животе запорхали бабочки, когда он прижал наши соединенные ладони к своей щеке. Я не знала, что такое рай и как он выглядит, но пока я была здесь и боролась за жизнь, думала, что ранчо было не таким уж плохим местом, если рядом будет этот парень, который заставляет меня чувствовать то, о чем я раньше читала только в любимых книгах.

— Вот что мы должны делать, — сказал Крис, вырывая нас из красоты момента. Он очертил пальцем в воздухе круг, охватывая всех нас. — Мы будем делать это каждый раз, когда проходим процедуры.

В этот момент вошел Бейли с кувшинами воды, тем самым отвратительным оранжевым напитком и ведрами. Следом заглянул доктор Дункан, чтобы проверить наши показатели, и снова оставил нас наедине.

Когда они ушли, Крис продолжил.

— Мы приходим сюда вместе и проходим через все это как единое целое — за просмотром фильмов, разумеется.

— Разумеется, — саркастично повторила Эмма.

— Прямо как в фильме «Клуб «Завтрак»», только для больных детей, — сказал Джесси, вернув голосу юмористические нотки. Я так скучала по его шуткам. Он щелкнул пальцами. — Ага! Я придумал. — Он сделал драматическую паузу. — «Клуб химии», где мы, как в фильме Джона Хьюза, устраиваем всякие выходки.

— Под выходками ты имеешь в виду рвоту и холодный пот? — спросил Крис.

Джесси подмигнул ему.

— В точку, бро. — Он посмотрел на меня и сказал: — Как тебе, Джунбаг? — В его голосе чувствовалась едва уловимая нервозность, будто он боялся, что я откажусь. Что не захочу быть частью «Клуба химии» и снова закроюсь в своей комнате.

Он не хотел быть один. Я снова увидела его скрытую уязвимость.

— Звучит замечательно, — сказала я и получила в награду ту самую ослепительную улыбку Джесси Тейлора, которая заставляла сердца многих девушек биться быстрее.

Именно в этот момент Криса затошнило, и он схватил ведро. Бейли, видимо, был неподалеку, потому что через несколько секунд уже был рядом и помогал ему.

Джесси наклонился и выставил кулак той руки, которой не держал мою.

— Ты все еще за то, что вторая группа победит, Джунбаг?

— Всегда, — ответила я и стукнулась с ним кулаком.

Когда у Криса закончилась рвота, он прохрипел:

— Лучше нам прибавить звук в этих фильмах, иначе мы ничего не услышим, когда все начнут блевать. — Мы засмеялись, но внезапно ведро понадобилось и мне.

Джесси ласково гладил меня по спине, пока меня рвало.

«Вместе», — сказала Нини. Нам будет легче пройти через это, если мы будем держаться вместе. Именно это я и собиралась сделать.

Тиканье часов на стене спальни буквально доводило меня до истерики. Сон не шел — побочный эффект стероидов, которые нам давали. Так было каждый раз, когда я принимала их в течение последнего года. Я взглянула на время: без пяти пять утра.

По своей природе я была жаворонком, хотя не настолько ранним. Но я обожала рассветы, поэтому решила выйти на улицу. Мне все равно был необходим свежий воздух. Прошла еще одна неделя, и у нас начался перерыв в лечении антителами. Мама и папа были в родительском корпусе, а я осталась одна.

Накинув на плечи плед, я открыла дверь на террасу. Там стояли кресла, качели и открывался великолепный вид на лошадей в поле.