Напиши меня для себя - Тилли Коул

Я спустилась с крыльца и направилась к пастбищу. Имбирчик — гнедой мерин, которого я часто приходила гладить, — пошел мне навстречу. Имя у него было абсолютно подходящее, потому что жеребец имел такой же яркий окрас, как и специя, в честь которой его назвали. Я провела рукой по белому пятну, как он любил, и поцеловала в морду.

— Ты такой хороший мальчик, — сказала я, похлопывая его по шее.

Я прислушалась к дыханию Имбирчика — его ровный ритм действовал как медитация. Я сделала вдох и выдох и тут же услышала:

— Если я позволю тебе поцеловать меня в лоб, я тоже стану хорошим мальчиком?

Я засмеялась, даже не оборачиваясь. За неделю рядом с Джесси Тейлором я смеялась больше, чем за весь прошлый год. Понятия не имею, как ему это удавалось, но он определенно делал жизнь намного интереснее.

Не поворачивая головы, я погладила Имбирчика и спросила:

— Большой и крутой квотербек ревнует к лошади?

— Еще как! — ответил он.

На этот раз я обернулась и увидела, что он качается в подвесном кресле-коконе на маленькой террасе своей комнаты, накинув на ноги красный клетчатый плед. На нем был черный лонгслив, и на этот раз — никакой кепки на голове.

И тут я осознала, что на мне тоже не было платка.

Я замерла, и меня охватила волна тревоги. Я никогда не расставалась со своим платком. Это было глупо, я знала, но меня задевала мысль, что кто-то мог увидеть меня без него. Дыхание участилось, я по привычке уставилась на свои руки. Сжала пальцы, чтобы убедиться, что они принадлежат мне.

Пока да.

— Джунбаг? — Голос Джесси заставил меня поднять голову и вырвал меня из мыслей.

Я рефлекторно протянула руку к голове, и Джесси нахмурился.

— Я только возьму платок, — сказала я и направилась обратно в комнату. Через несколько секунд я уже вернулась — платок был на месте, а тревога улеглась.

Джесси пристально наблюдал за мной, и я видела немой вопрос в его глазах. Но он был джентльменом и ничего не сказал.

Я подошла к нему, кутаясь в плед, чтобы согреться. В последнее время я постоянно чувствовала холод.

— Думаю, он ждал, выйдешь ли ты. — Джесси кивнул в сторону Имбирчика.

— Правда? — спросила я, оглянувшись на мерина, который украл мое сердце.

— Не он один, — добавил Джесси, и я снова переключила внимание на него. Я уже не так краснела в его присутствии, хотя бабочки в животе никуда не исчезли ни на секунду.

— Давно ты здесь? — спросила я.

— Может, пару часов. — Джесси пожал плечами. — Бессонница.

— Стероиды?

— Бинго, — сказал он, указав на меня и склонив голову набок. — У тебя тоже?

Я кивнула, а затем потянулась, чувствуя ломоту в суставах.

Джесси сдвинулся в кресле-коконе.

— Составишь компанию?

— А мы поместимся? — спросила я.

— Джунбаг, ты весишь как перышко, а я потерял все мышцы, что у меня были. Сейчас я практически ходячий стручок фасоли. Мы поместимся.

Я скептически осмотрела кресло, прикидывая размеры.

Джесси похлопал по месту, которое освободил рядом с собой.

— К тому же, я почти уверен, что это кокон с двумя куколками.

Из меня вырвался смешок.

Джесси улыбнулся.

— Давай, Джунбаг. Мне холодно, и тебе, судя по виду, тоже. Давай греться вместе.

Я покачала головой, глядя на его дерзкую улыбку, но поймала себя на том, что уже иду к нему. Я уселась в кресло, игнорируя его взгляд, который буквально кричал: «Видишь? Мы поместились». Джесси укрыл нас обоих своим пледом, а затем толкнулся ногой, чтобы раскачаться. Это движение дарило уют и умиротворение, но древесный, дымный аромат Джесси не давал телу расслабиться.

— Тебе не холодно? — спросил он. Его голос стал тише, в нем появилась хрипотца. Я уже поняла, что он звучит так, когда я действую на него так же сильно, как он на меня — это был характерный признак.

— Нет, — ответила я, глядя на горизонт, где край солнца начал медленно подниматься в небо. — Как красиво, — сказала я, откинув голову на спинку кресла.

Мне никак не удавалось устроиться поудобнее, и Джесси предложил:

— Если хочешь, можешь опереться на мое плечо.

Я колебалась лишь мгновение, а затем послушала сердце и прижалась щекой к плечу Джесси. Оно было мягким и уютным, и я полностью расслабилась. Я улыбнулась, когда Имбирчик подошел к гнедой кобыле — видимо, напарнице по загону.

— Тебе хорошо без платка, Джунбаг, — сказал Джесси.

Я напряглась и подняла руку, чтобы поиграть с кончиком платка.

В напряженной тишине Джесси сказал:

— Ты же веришь мне, правда?

Я заерзала, когда глаза наполнились слезами, пытаясь быстро их смахнуть, но знала, что Джесси это увидел, потому что он придвинулся еще ближе. Правда заключалась в том, что я не верила. За два года лечения я разучилась это видеть. Моя уверенность в себе пострадала не меньше, чем здоровье.

— Мне… мне трудно принять то, как я сейчас выгляжу, — призналась я, поражаясь своей откровенности. Не верилось, что я призналась в этом Джесси. Я покачала головой, не глядя на него. Делиться правдой было проще, если не смотреть в лицо.

— Я никогда не была самовлюбленной, но... — Я тяжело вздохнула. — Я не могу это объяснить.

— Джунбаг, — сказал Джесси и прижался щекой к моей голове. — Я говорю это от всего сердца: ты прекрасна. — Мое дыхание стало неровным. Щека Джесси коснулась моего платка. — Если уж на то пошло, то платок только скрывает это. Тебе ничего не нужно, даже волосы, чтобы быть красивой.

Я смотрела на загон, и перед глазами все расплывалось. В его твердом голосе не было ни капли лжи. И меня стало грустно, потому что я не могла сама увидеть это в себе. Волнение зашкаливало, когда я медленно сняла платок с головы. Утренний воздух коснулся моей лысой головы, и мне стоило огромных усилий не сбежать обратно в комнату и не спрятаться.

Я подняла голову, и Джесси следил за каждым моим движением. Я опустила глаза на свою руку. Она все еще ощущалась моей, но дрожала.

— Ослепительная, — сказал Джесси и подарил мне самую милую улыбку.

Я выдохнула и почувствовала что-то неожиданное: искорку счастья от того, что только что открылась кому-то... нет, не просто кому-то. Джесси. И по его лицу я поняла, что он сказал правду. По какой-то причине он действительно считал меня красивой.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — сказала я, стараясь не краснеть. Я медленно потянулась рукой к