Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Напиши меня для себя.

— Что? — переспросила я тоже шепотом в замешательстве.

Джесси посмотрел мне в глаза, оставаясь в паре сантиметров от меня, пытаясь найти в них ответ.

— Напиши меня для себя. О своей прекрасной истории любви. Влюбись в меня. — Он прижался лбом к моему. — Позволь мне влюбиться в тебя. Напиши меня для себя.

Пульс участился, дыхание сбилось. То, что сказал Джесси... Он не мог... Он не...

— Ты правда хочешь этого? — спросила я, ошеломленная. Джесси был прекрасен иснаружи, и внутри. Он был забавным, и его обожали все, кто хоть раз втречал. И он хотел быть со мной?

Джесси улыбнулся, и, если бы во мне еще оставалось что-то, что могло бы биться быстрее, оно бы непременно пустилось вскачь.

— Джунбаг, не знаю, насколько это заметно, но ты буквало выбила почву у меня из-под ног.

Я тоже улыбнулась.

— Я вроде как одержим тобой. — Он шутливо поднял рукм, словно защищаясь. — Только не в сталкерском и криповом смысле.

Я громко рассмеялась, и от этого звука птицы с окружающих деревьев врассыпную разлетелись по предрассветному небу. Джесси тоже хохотал, и наш романтичный момент был испорчен воплями возмущенных пернатых. Когда птицы улетели и снова воцарилась тишина, я сказала:

— Я тоже вроде как одержима тобой.

Улыбка Джесси была ослепительной. Он снова поцеловал меня, а затем выставил кулак.

— Вторая группа победит, — сказал он.

— Вторая группа победит, — повторила я и прижалась головой к его груди.

Джесси обнял меня, и я погрузилась в состояние абсолютного блаженства. Глядя на солнце, которое теперь стояло высоко в небе, я прокручивала в голове начало нашей истории любви...

«Когда я ехала на ранчо «Гармония», то предполагала, что это изменит мою жизнь, но все было совсем не так, как я ожидала. Я рассчитывала либо исцелиться, либо умереть. Чего я точно не ждала, так это того, что встречу деревенского парня, который полностью перевернет мой мир...»

Глава 9

Джесси

Несколько дней спустя...

Я постукивал ногой по полу, ожидая, когда на подъездой дорожке покажется грузовик. Посмотрел на часыкак раз в тот момент, когда в поле зрения появился знакомый красный побитый «шевроле».

Я заставил себя встать на ноги. Это было не так просто, как казалось. Я был истощен, и все тело болело, но ничто не могло помешать мне встретить свою семью. Я подошел и распахнул главные двери ранчо, добравшись до крыльца как раз вовремя, чтобы встретить маму и сестер. Эмили и Люси понеслись прямо на меня, как двойной торнадо врезались с разбегу мне в ноги и едва не сбили. Я стиснул зубы от резкой боли в бедре, но обнял их в ответ.

Они крепко прижались ко мне, а затем Люси задрала голову, чтобы заглянуть мне в лицо, и сказала:

— Джесси, ты выглядишь не очень.

Я рассмеялся ее неизменной честности в оценке моего здоровья. Эмили хлопнула Люси по руке, а затем обняла меня уе осторожнее.

— Я так скучала, — прошептала Эмили.

— Я тоже скучал по тебе, крошка. — Я поцеловал ее в макушку.

Я отступил на шаг, когда подошла мама.

— Солнышко, — поздоровалась она и обняла меня. Последние пару недель выдались очень тяжелыми. Я держался как мог, но от маминых объятий на глазах навернулись слезы. Она погладила меня по спине, а затем отстранилась, чтобы осмотреть меня. По ее обеспокоенному выражению лица я понял, что она считает, будто выгляжу я паршиво.

— Я в порядке, честно, даже если по моему виду так не скажешь, — соврал я. — В конце месяца нас снова обследуют. Доктор Дункан сказал, что в крови уже должны появиться маркеры, указывающие на то, как организм реагирует на лечение.

— Это чересчур интенсивное лечение, — произнесла мама, покусывая губу.

— Да, интенсивное, но я справлюсь, — небрежно ответил я и жестом пригласил их войти в дом, чтобы сменить тему разговора. Ей ни к чему было знать о приступах глубокой тоски, которая с каждым днем накатывала все чаще, или о ночах, когда я боялся, что больше этого не выдержу. Я должен был быть сильным ради своей семьи. Они и так через многое прошли.

К тому же, сегодняшний день обещал быть веселым. Уже потеплело, и позже мы собирались устроить пикник. На ранчо были семейные выходные. Мама удалось отпроситься с работы, чтобы приехать. О большем я и мечтать не мог.

Я провел их по коридору в свою комнату. Мы прошли мимо комнаты Джун, но она была на конюшне, чистила Имбирчика вместе с Эммой. Это было одно из их любимых занятий «подружек навеки». И я знал, как сильно Джун любит проводить время с Эммой.

Видимо, я засмотрелся на дверь комнаты Джун на пару секунд дольше положенного, потому что мама многозначительно приподняла бровь, а я лишь рассмеялся, качая головой. Мы вошли в мою комнату, и мама сразу же направилась к стене, на которой висели мои рисунки. На многих был изображен сельский пейзаж с заднего крыльца, лошади в поле, Эмма и Крис, сидящие вместе в кинозале. Каким-то образом мне удалось передать в рисунках их непрекращающиеся подколы в адрес друг друга. Было несколько зарисовок рук медсестер, которые меняли капельницы и подавали мне лекарства, доктора Дункана, который изучал записи у моей кровати, Сьюзен с кувшином воды... и затем Джун, которая смотрела вдаль, держа в руках блокнот, а кончик ее платка развевался на легком техасском ветру.

Мама дольше всего стояла именно у этого рисунка, пока мои сестры выбежали через заднюю дверь, чтобы посмотреть на лошадей в загоне.

— Она красавица, — сказала мама, точно зная, кто изображен на портрете.

— Более чем, — ответил я и провел рукой по нарисованной карандашом щеке Джун. Я до сих пор чувствовал тепло ее кожи под кончиками пальцев. В груди что-то взорвалось — чувство, которого я никогда раньше не испытывал. — Она меня зацепила не на шутку, мам.

Она склонила голову на мое плечо.

— Я рада, что она у тебя есть, солнышко. Тебе нужно что-то светлое в жизни. — От этих слов у меня все сжалось внутри. Иногда по ночам я боялся, что даже если достигну ремиссии после испытаний, мне просто не хватит времени восстановиться настолько, чтобы играть в футбол за университет. Эти страхи затягивали меня в водоворот, поэтому я сосредоточился на дороге вперед и цеплялся за слепую веру в то, что справлюсь.

— Я тоже рад, что она у меня есть, — сказал я, вырываясь из паники. — Пойдем, я познакомлю тебя с