Цена (не) её отражения - Тория Кардело

завтра. Приходите за 15 минут до начала, чтобы заполнить необходимые документы. И помните: первый шаг к изменениям — это встреча с собой настоящей. Иногда за стеклом зеркала скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд».

Вдохновлённая, Аля сняла со стены картину со своей идеальной версией и прижала её к груди как нечто невероятно ценное, тёплое и родное, как самого близкого человека. А затем достала из рамки и положила в рюкзак, чтобы показать Агате.

* * *

На следующий день, сказав родителям, что идёт в библиотеку готовиться к контрольной, Аля направилась в центр «Зазеркалье». Он располагался в старом кирпичном здании в центре города, и уже само название, написанное изящным шрифтом на тёмно-синей табличке у входа, вызвало трепетное волнение.

Внутри центр напоминал уютную квартиру, где время течёт иначе. В воздухе витал лёгкий аромат сандала и лаванды. На стенах висели необычные картины — то ли абстракции, то ли сюрреалистические образы. На одной из них художник изобразил силуэт человека, стоящего перед зеркалом, но в отражении представал совершенно другой образ — яркий, сияющий. Аля невольно залюбовалась картиной.

В большом аквариуме у дальней стены медленно и величественно плавали разноцветные рыбки. Их движения завораживали, и Аля поймала себя на мысли, что забыла о тревоге, наблюдая за ними.

«Может быть, когда-нибудь я тоже стану психологом. Буду помогать таким же девочкам, как я. Создам такое же убежище от реальности, где можно открыть свою душу…»

Аля заполнила документы по просьбе администратора и села напротив двери с табличкой «Агата. Психолог, гипнотерапевт». Сквозь матовое стекло пробивался мягкий свет. Аля нервно схватилась за край свитера, внезапно осознав, что скоро придётся открыть свою душу совершенно незнакомому человеку. Эта мысль пугала и одновременно будоражила.

Внезапно дверь кабинета отворилась, и Аля вздрогнула от неожиданности. Из кабинета вышел… Роман Ларинский.

Аля замерла. Роман выглядел не так, как обычно в школе — его лицо казалось более открытым, хотя глаза оставались такими же глубокими и печальными. Тёмные волнистые волосы слегка взъерошились, под глазами залегли тёмные круги, делавшие его отрешенным и в то же время напряжённым, словно только что у него состоялся не самый приятный разговор.

Их взгляды встретились. Голубые глаза Романа расширились от узнавания.

Что он здесь делает?

Какие демоны преследуют этого загадочного, недоступного парня, которым она тайно восхищалась последние дни?

О чём он говорил с Агатой за закрытыми дверями?

Роман слегка кивнул ей — это едва заметное движение можно было принять за игру воображения. Аля робко кивнула в ответ, мысленно проклиная свои пылающие щёки, но одноклассник уже направился к выходу.

В эту неловкую минуту из кабинета вышла сама Агата, и Аля почти физически ощутила волну уверенности и силы, исходящую от этой женщины. В реальности Агата впечатляла ещё больше, чем на фотографии. Высокая, с модельной осанкой, она держалась с королевским достоинством. Тёмно-синий костюм идеально подчёркивал фигуру, а чёрные волосы были собраны в элегантный пучок. Но больше всего поражали глаза — глубокие, пронзительно-синие, будто видящие насквозь. Они смотрели на Алю с искренним интересом и теплотой.

От психолога исходил сложный, неуловимый, но завораживающий аромат. Что-то древесное с нотками амбры и ванили — одновременно тёплый и холодный, успокаивающий и волнующий.

— Вы, должно быть, Александра, — Аля почувствовала, как тревога начинает отступать под взглядом этих удивительных глаз. — Проходите, пожалуйста.

Аля поднялась и на ватных ногах последовала за психологом в кабинет. За дверью её ждал совершенно особенный мир.

Первое, что услышала Аля, — мягкую мелодию ноктюрна Шопена, звучащую из невидимых динамиков. Стены кабинета, окрашенные в глубокий синий цвет, создавали ощущение бесконечности пространства. Одну из них полностью занимали книжные полки с томами в кожаных переплётах. В углу затерялся антикварный секретер с множеством маленьких ящичков. Но больше всего бросалось в глаза старинное зеркало в полный рост в тяжёлой бронзовой оправе. Оно стояло так, что в данный момент Аля не могла видеть своё отражение — и хорошо.

Рядом с зеркалом располагалось удобное кресло-качалка, напротив — ещё одно кресло и столик с графином воды и хрустальными стаканами. На круглом столе в центре комнаты Аля заметила необычный маятник из тёмного металла, медленно раскачивающийся взад-вперёд.

— Присаживайтесь, Александра. Чувствуйте себя как дома.

Агата села напротив, положив руки на подлокотники с такой грациозной непринуждённостью, что Аля невольно залюбовалась каждым её жестом.

— Можно называть меня Аля, — тихо произнесла она. — Так меня все зовут.

— Аля, — повторила Агата с лёгкой улыбкой. — Прекрасное имя. Расскажите мне, что привело вас сюда? Что вы хотели бы изменить в своей жизни?

Аля глубоко вдохнула. Волна стыда и неловкости накрыла её с головой.

«Как рассказать этой совершенной женщине о своих жалких проблемах?»

— Я… я ненавижу себя, — голос дрогнул. — Каждый день, каждую минуту. Своё тело, своё лицо, свою неспособность контролировать, что я ем… Боюсь своего отражения в зеркале. После вашей статьи об идеалах я попробовала нарисовать себя… — она достала из сумки сложенный лист с портретом. — Вот такой я должна быть. Настоящей. Но вместо этого я… я…

Аля не смогла закончить фразу. Слёзы подступили к глазам.

Агата бережно взяла рисунок.

— Прекрасный рисунок. Вы талантливы, Аля. И я вижу, что вы изобразили здесь не просто красивую девушку, а своё представление о внутренней сущности.

— Я прочитала все ваши статьи об идеалах, снах, зеркалах и самовосприятии, — призналась Аля. — Но я не могу… не могу перестать видеть себя уродиной.

— Какое жестокое слово — «уродина». Кто впервые произнёс его в отношении вас?

Аля задумалась.

— Дети в школе, наверное… Я не помню точно.

— А зеркала? — спросила Агата. — Когда вы начали бояться своего отражения?

— Я… — Аля замолчала, пытаясь вспомнить. — Мне кажется, всегда. Мне иногда чудится, что в зеркале не только я, что там что-то есть… что-то наблюдает за мной.

Агата кивнула, словно ожидала именно такого ответа.

— В древних культурах зеркала считались порталами в иные миры. Люди верили, что через них можно увидеть свою истинную сущность — душу, иначе говоря. То, что вы боитесь зеркал, глубоко символично. Вы боитесь не отражения, а встречи с собой настоящей.

Она мягко улыбнулась и указала на медленно качающийся маятник.

— Не бойтесь этого наблюдателя, — голос Агаты был мягким, но уверенным. — Это часть вас самой. Та самая, которую вы нарисовали на портрете. Она ждёт, когда вы позволите ей выйти.

— Как?

— Мы будем работать над этим вместе. Я помогу вам увидеть свою истинную сущность и принять её.

Аля ощутила, как внутри растёт что-то новое — хрупкая, но настойчивая надежда.