Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

кулаком прямо по стене, совсем рядом со мной. Я вздрагиваю и втягиваю голову в плечи испуганно, глотая горькие слёзы, — Если бы мы не пошли на это, нас бы обоих ждала тюрьма! Я не думал, что кто-то пронюхает, шифровался хорошо, но… он всё равно выяснил каким-то образом. Пришлось пойти на это, но я уже жалею! Потому что… ты же моя жена! Я не просто так выбрал именно тебя!

От слов Карима мне хочется расплакаться ещё больше и горько усмехнуться одновременно. Но я лишь тихо бормочу:

— Не просто так, а потому что я слепая, да? Не замечу ни подмену ребенка, ни измену, ни то, что ты под моим именем нарушал закон… — у меня нет сил, чтобы перечислить всё.

Хочется наговорить гадостей, но я вспоминаю внезапно слова Амира. Что я должна втереться в доверие. Выходит, мне надо пытаться любящую жену из себя строить, когда хочется отхлестать мужа по щекам за все?

Я сцепляю крепче зубы, а потом все-таки заставляю себя сказать:

— Я люблю тебя, а ты меня нет… с любимым человеком так не поступают.

В груди ничего не отзывается и даже не ноет. Я ощущаю только опустошение, какое-то нечеловеческое, до самого дна. Разве что больно иногда. Но я позволяю мужу снова внезапно себя обнять.

Булатов заглядывает мне в глаза и выглядит виноватым.

— Думаешь, я специально это сделал?! Так просто вышло! — Карим встряхивает меня, как куклу, заводится лишь больше, хотя я надеялась, что эти проклятые слова любви его угомонят.

— Вот так просто вышло?! Магия, да? — огрызаюсь, сама того не успев осознать, пытаюсь оттолкнуть его, потому что слушать уже все это не могу.

— Главным бухгалтером зачислил я тебя раньше, чем понадобились подписи, вот и всё, а потом уже так было проще! Не нужно было покупать лишнего человека. То, что Мурадов нарыл где-то инфу — это не случайно, это кто-то из моих с фирмы скрысятничал. Я разберусь с этим, обещаю!

— А нельзя было просто быть порядочным?! У нас и так было достаточно денег!

Тот невероятный скачок в доходах мужа… вот чувствовала же, что это странно. Но тогда я лишь раз спросила и Булатов ответил, что просто удачно провел ребрендинг компании и заключил пару договоров с новыми крупными клиентами. А я, дура, удовлетворилась этим ответом без подробностей и вникать не стала, вся была в лечение погружена…

— Да что ты, достаточно?! Если бы я этого не сделал, мы бы уже банкротами сидели у вокзала в качестве бомжей и просили милостыню. Я о семье думал! — громко рявкает Карим мне в лицо.

О семье думал… так он это называет?! Я даже дар речи теряю от абсурда, который несёт Карим! Думал о семье, подвергая её опасности преступлением, используя меня практически втемную!

— И я не собирался тебя виноватой выставлять. Угрозы тебя посадить — это просто слова, понимаешь? Просто чтобы ты была покладистой и сделала все, как нужно. Это было необходимо, чтобы решить нашу проблему. Иначе бы все рухнуло окончательно — и семья, и бизнес! У меня не было выбора! — заявляет Булатов.

— А сейчас? Сейчас ничего не разрушено, хочешь сказать? — я едва могу это выдавить, хлопая глазами неверяще.

Он сейчас серьезно? Делает вид, что секс с Амиром был просто необходимостью и он совсем не плохой, просто обстоятельства вынудили?

— Нет. Всё можно исправить, — шепчет в губы Карим, — Просто прости меня. Давай начнём всё сначала. Ты ведь всё так же любишь меня. А я люблю тебя, котёнок. Давай забудем все, что случилось, как страшный сон, и просто будем жить дальше. От Аллы я избавлюсь и на аборт ее отправлю, обещаю. Станем, как и раньше, крепкой дружной семьей. Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я, правда?

Глава 18

Смотрю прямо в глаза Кариму и не верю. Вот так просто? Он действительно думает, что так можно? Просто взять, всё забыть и жить, совсем как раньше.

Будто не было измены, любовницы явно не один месяц или даже год. Будто не было всех этих отмываний денег и спрятанного неизвестно где ребенка. Не было угроз, грубости… ничего этого не было.

Разлепляю высохшие, побледневшие губы и хочу возразить. Но так ни слова и не произношу.

Что Карим устроит, если я сейчас скажу ему "нет"? Очередной скандал, где он будет хватать и дёргать меня как игрушку, заставляя быть с собой несмотря ни на что и угрожая? Еще и возможности спастись лишусь… Нужно, несмотря на то, как больно в груди, как сжимается сердце, делать вид, словно я действительно всё ещё люблю своего мужа.

И готова пойти на компромисс.

— Я… могу попытаться тебя простить, но… — Булатов вдруг почти накрывает мои губы поцелуем, стоит ему услышать практически согласие, но я успеваю отвернуться. Он просто мажет мне губами по щеке и разочарованно рычит чуть ли не в ухо, — Только если ты будешь полностью честен со мной.

— О чём ты? — недовольно спрашивает Карим, отстраняясь. Прожигает тяжёлым взглядом.

Ни капли я не чувствую ни его любви, ни раскаяния. Он просто воспринимает меня как собственность, а не любимую жену, прощение которой нужно еще постараться заслужить.

— Будешь честен во всём, что я спрошу, и тогда… я поверю, что у нашей семьи ещё есть шанс, — сжимаю ткань пиджака на плечах мужа, заглядываю ему в глаза и почти плачу.

Просто хочу быть свободной и иду на то, что обманываю. Точно так же, как это делал Булатов. Я не хочу, чтобы у нашей семьи был второй шанс. Я хочу лишь развод. Но вру, прямо как муж, который врёт о том, что любит меня. С любимыми так не поступают.

— Хорошо, — он легко соглашается.

— Если… если Руслан не мой ребёнок, то где мой? Скажи, Карим… — едва слышно спрашиваю, даже не представляя, что со мной будет, когда я узнаю правду, — Просто будь честным и скажи, как есть!

Как бы ни было тяжело, мне нужно знать. Нужно! Если Руслан не мой… я его не брошу, за этот год он мне был роднее всех родных. Но и своего малыша я отыщу, во что бы то ни стало! Не оставлю одного, нет…

Карим молчит. Не отвечает. От этого лишь хуже.

Почему? Почему он молчит?!

— Он ведь жив, да? И… от кого тогда Руслан? От Аллы? Или есть ещё одна любовница? — пальцы сами собой сжимаются еще сильнее на пиджаке, я повышаю