Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

— Я просто… просто искала хоть что-нибудь о своём сыне, Карим! Я не могу ждать до вечера! Должны же были остаться документы, выписки, да хоть что-нибудь! — громко всхлипываю и повышаю голос, — Если бы ты сказал, мне бы не пришлось рыться в твоих гребаных бумажках!

Я ведь даже почти не лгу… Еще и рыдаю так громко, что Карим от неожиданности даже на месте замирает, не дойдя каких-то пары шагов.

— Ты сейчас серьёзно?

Он хмуро смотрит на моё мокрое от слез лицо и подается вперед, чтобы вытереть их. Но я отклоняюсь, не давая себя коснуться, и завожу руку за спину.

— Да. Это мой ребёнок! Я больше не могу просто сидеть и ждать, когда ты соизволишь сказать мне правду о том, где он! — выпаливаю я.

Аккуратно, очень медленно, буквально по миллиметру вытаскиваю флешку из ноутбука. И благодарю бога за то, что муж всегда вырубает на нем звук и шума от ее извлечения не слышно.

Неужели Вселенная наконец-то на моей стороне?

Шмыгаю носом, чувствую, как слёзы капают прямо на грудь, подчеркнутую декольте моего платья, в котором я была перед Амиром. Сжимаю в пальцах его чёртову флешку и не представляю, как её спрятать.

Карим не хватает и не выталкивает меня из кабинета, не делает больно и не угрожает. Лишь тяжело вздыхает, обречённо и раздражённо одновременно. Прикрывает глаза и устало растирает веки пальцами. Именно в этот момент я быстро пихаю флешку в декольте и отдергиваю руку как раз когда Булатов вскидывает на меня глаза.

Он выглядит так, словно я маленький ребенок, который своими нелепыми капризами его уже достал окончательно. Будто я не о нашем родном малыше спрашиваю, а достаю его по пустякам и никак отвязаться не могу.

— Пожалуйста, скажи, — хрипло умоляю севшим от слез голосом, — Пожалуйста… это важно для меня! Ты что, не понимаешь?

— Прекрати! Видишь же, что я тороплюсь, — сердито цыкает Карим и чуть ли глаза не закатывает, уводит их в сторону, — Я же сказал, это разговор не на пять минут!

Булатов огибает меня и принимается выдвигать один за другим ящики стола в поисках каких-то документов, перебирает разные бумаги. Настолько недоволен, что даже не замечает, что экран его ноутбука все еще остается разблокированным.

Развернувшись, я резко захлопываю крышку лэптопа, привлекая так к себе внимание. Я легко бы могла сейчас уйти с флешкой и Карим даже не заподозрит ничего, но…

— Ты можешь сказать, пока ищешь свои чёртовы бумаги! Хватит пытаться соскочить с этого разговора! Я больше не могу ждать! Столько времени я вообще не знала, где он, ты его спрятал! А теперь тебе десять минут жалко выделить, чтобы просто рассказать?!

— Вот именно, Марина! — рявкает Карим, — Столько времени прошло, пока ты не знала, от нескольких часов до вечера ничего не случится! И не изменится! Посиди пока с Русланом! Ты же любишь его, верно? Вот и дождись меня, присмотрев с ним! Или что, любовь пропала, стоило узнать, что он только мой сын?! Волнует только другой!

— Что значит другой?! Он же наш общий! Даже если ты думаешь, что я изменщица, как ты, это неправда! Я родила его от тебя, а ты куда-то дел нашего ребенка! Зачем? Ты меня наказать что ли хотел? Хватит переводить тему! Ответь, где наш сын! — срываюсь на крик.

Карим швыряет бумаги, которые держал до этого в руках, на стол и, быстро сократив между нами расстояние, хватает меня за плечи и встряхивает. В глазах мужа снова пляшет огонь, он опять зол. Я сказала слишком много и он завёлся. Раньше ведь я вела себя покладисто.

Булатов прожигает меня взглядом и рычит в миллиметре от моих губ:

— Если не перестанешь, то ты сильно пожалеешь. И я сейчас не угрожаю, — В голосе Карима звучит сталь, — я просто предупреждаю.

Он не шутит, ни капли. Знаю, что это правда каким-то шестым чувством. Даже дыхание прерывается, застревая где-то в горле.

— Ты пожалеешь о том, что услышишь, если сейчас же не не успокоишься и продолжишь требовать всё рассказать. — продолжает он, не моргая. В центре зрачков Карима я вижу ярость и боль одновременно, — Я защищаю тебя, а не угрожаю! Запомни.

Что он мне такого скажет, о чем я пожалею? Что?

— Скажи, — едва шевелю губами, когда говорю это, — Мне не нужна твоя защита. Мне нужна правда. С меня достаточно лжи, по горло ею сыта.

Взгляд Карима темнеет ещё больше. А затем его губы расплываются в ухмылке, натянутой и неестественной.

— Хорошо! Раз ты так хочешь это услышать сейчас, то прекрасно! Я скажу. — Цедит Карим. Он отталкивает меня от себя, хотя сам и притянул.

Я больно бьюсь бедром о край стола, но эта боль совсем не сравнится с тем, что я слышу.

— Он умер, представляешь? — хохотнув, говорит муж, — Просто умер. Едва родился и всё, прожил лишь одни сутки! Вот так просто! И никаких заговоров, никакого похищения и сокрытия его от тебя! Он просто умер, и, чтобы ты совсем с ума не сошла, ведь недавно умерла твоя мать, я просто заменил нашего ребёнка на ребёнка от любовницы. И ты этого даже не заметила! Теперь довольна?!

Глава 20

— Что? Умер?.. — повторяю за мужем, едва шевеля губами. Он не слышит, как я это произношу даже не шёпотом, а ещё тише.

Переполненный гневом, Карим сверкает глазами и продолжает, будто я провинилась и он хочет меня наказать.

Добить.

— Да! Умер. Довольна тем, что я это сказал, а? Думаешь, я скрывал это, потому что такой плохой? Думаешь, мне нравилось это держать в себе, а теперь вспоминать и видеть твою реакцию?! Да я ненавижу это. Ненавижу! — рявкает во все горло Булатов и со всей дури бьёт по столу так, что, кажется, ещё немного и он разлетелся бы в щепки по всему кабинету.

Я вздрагиваю, делаю шаг назад и таращусь во все глаза на Карима, но все равно поверить не могу. Не могу свыкнуться с мыслью.

Мой малыш правда мёртв? Нет… этого не может быть! Я же слышала его плач, чувствовала, как его приложили к моей груди, тёплого и дышащего. Врачи поздравляли меня… да, уже через пару мгновений я потеряла сознание. Но я же слышала его. Слышала!

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Я его слышала! Плач, дыхание… всё это было, я уверена! — отчаянно кричу и захлебываюсь