Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Это не моя вина, что ты глухая.

— Лучше бы ты прицелился, — взвизгнула девочка, все еще держась за голову, а ее подруги бросились к прибывшему автобусу.

— Лучше бы ты не стояла рядом с моей младшей сестрой, — спокойно ответил Джоуи, вставая между ней и нами.

— Ты мне действительно больно сделал, Джоуи Линч, — продолжала она рыдать. — Я расскажу об этом своему брату.

— Я тебя даже не трогал, Лоретта Кроули, — пожал он плечами. — Но иди, расскажи своей гребаной семье, если так хочется.

— Она назвала Шэннон паршивкой, — быстро воскликнула Клэр, дергая Джоуи за рукав белой рубашки. — И толкнула ее тоже. — Да? — протянул Джоуи, не сводя глаз с Лоретты. — Ошибочка вышла, да, Лоретта?

— Я тебя не боюсь, — пробормотала она, но отступила на несколько шагов. — Ты отброс.

— Ага, — согласился он с опасной ухмылкой, снова приближаясь. — Зато я такой отброс, который разнесет твою долбаную жизнь, если ты хоть пальцем тронешь мою сестру.

Вау.

— Скажи своему брату, чтобы пришел и нашел меня, — сказал он, прежде чем ловко подцепить слиотр, которым только что врезал ей, на свою херли. — Я буду его ждать. А ты? — Поймав белый кожаный мяч на лету, он засунул его в карман школьных брюк и добавил: — Лучше запомни это предупреждение, потому что другого не будет, поняла? Лоретта шумно вдохнула, а потом развернулась и побежала в сторону школьных автобусов.

Ха!

Так тебе и надо.

Я даже не попыталась сдержать смех, который вырвался наружу.

Я была в восторге.

— Шэн, — сказал Джоуи, повернувшись к своей сестре. — Ты в порядке?

— Все хорошо, Джо, — пробормотала она и быстро подошла к нему. С расширенными от злости ноздрями он долго смотрел на сестру, прежде чем сказать:

— Хорошо.

Затем, не взглянув ни на меня, ни на Клэр, он резко кивнул:

— Пошли.

— Эм, пока, ребята, — крикнула Шэннон, торопливо убегая за братом, который уже направлялся в сторону города. — Увидимся после осенних каникул!

— Пока! — крикнули мы вдогонку и, переглянувшись, одновременно открыли рот от изумления.

— Это было так круто! — смеясь, сказала я, когда мы побежали к нашему автобусу. — Он заставил ее заплакать.

— Это было страшно, — сказала Клэр с широко раскрытыми глазами.

— Брат Шэннон выглядел очень злым на всех.

Она нахмурилась и добавила:

— Он даже на нас смотрел как будто злой.

— Потому что он всегда злой, — сказала одна из близняшек из нашего класса, когда мы встали за ними в очередь на автобус.

Я не была уверена, это Мэрибет или Кэйденс, потому что они были совершенно одинаковые. Но мне было все равно. Обе были милыми. — На всех, — подтвердила вторая близняшка одновременно с тем, как я сказала:

— А мне он нравится.

— Уу-у, — хихикнула первая близняшка, прикрывая рот ладонью. — Лиззи втюрилась в брата Шэннон.

— А что такое втюрилась?

— Это когда смотришь на мальчика, и тебе становится жарко в лице.

— Нет, это не так.

— Ага, еще как так.

— Думаю, я тоже втюрилась в Джоуи, — призналась вторая близняшка.

Когда ее щеки вспыхнули, я решила, что это Кэйденс. Она всегда краснела, когда учитель задавал ей вопрос.

— У меня тоже жарко в лице, когда я вижу его на площадке. — И у меня, — согласилась Мэрибет. — Потому что он красивый, как Каспер.

Клэр нахмурилась:

— Призрак?

— Ага, — сказали близняшки в унисон, затем добавили: — Но не призрак, а настоящий мальчик Каспер.

Очередь двинулась, и мои подруги поднялись по ступенькам автобуса, а я пошла за ними.

Когда я подошла к проходу и увидела, насколько автобус был полон, внутри у меня появилось странное ощущение. Обычно мы ездили домой на маленьком автобусе в 2 часа дня — он был только для младших и старших малышей, но сегодня, из-за начала осенних каникул, все закончили в 12, и мы ехали на автобусе вместе со старшими детьми. Это был один из больших автобусов, и он забирал детей из других школ тоже. Мне это не нравилось.

Когда одна из близняшек потянула Клэр и усадила ее рядом с собой, а вторая села с кем-то еще, ощущение в животе усилилось.

Заметив свободный ряд через проход, я положила рюкзак на внешнее сиденье и сама села у окна, как раз когда автобус тронулся.

Все было слишком громко.

Другие дети.

Рев двигателя.

Хохот вокруг.

Вибрации под сиденьем.

Слишком громко.

Слишком много.

Слишком некомфортно.

Я положила руки на колени и сосредоточилась на том, как отрываю маленький кусочек кожи у ногтя. Кива называла такие кусочки “взбрыками” и говорила мне не трогать их, иначе станет только хуже, но я все равно не слушалась.

Глаза устремлены на дрожащую полоску кожи. Я тянула, тянула, пока она не поддалась и не оторвалась. Когда в пальце появилась острая боль, я почувствовала, как плечи немного расслабились. Появилась маленькая красная точка, такая же, как пятнышки в моих трусиках сегодня, и я с любопытством смотрела, как она медленно стекает вниз по пальцу.

Как крошечная река крови, — прошептал голос из темного уголка моего разума, — ты принадлежишь воде, маленькая пчелка.

О нет.

Нет, нет, нет.

Мое тело напряглось, и я в панике огляделась, надеясь, что никто этого не слышал. Никто не слышал. Все смеялись, болтали, никто не смотрел на меня. Автобус снова остановился — одни дети выходили, другие заходили.

Теперь заходили только мальчики.

Громкие, шумные мальчики.

В панике я натянула рукава, спрятав руки в школьный свитер. Потому что мне хотелось снова ковырять. Хотелось царапать и сдирать кожу, потому что это меня успокаивало. Но теперь мне было нельзя. Врачи говорили, что это плохо.

Так что я прятала руки от своих глаз.

От своего разума.

Потому что я хотела быть хорошей девочкой.

Как Марк обещал, что я буду.

— Ура! Ты сделал это! — Голова дернулась вверх, когда я услышала восторженный визг Клэр. Она разговаривала с одним из старших мальчиков, который только что вошел в автобус. Она радостно тараторила ему что-то, но я не была уверена,