Согласившись с боссом - Оливия Хейл

Я смотрю на ящики стола. Эники, беники, ели вареники… Наугад открываю один.

Внутри аккуратно сложены бумаги. Его почерк безошибочный. Списки. Списки всего и для всего — таков был его способ.

Заголовок верхнего гласит: «Планы на весну», и первый пункт в списке: «Назначить регулярные обеды с Виктором в городе».

Я закрываю ящик.

Я, возможно, получил законное право на этот дом, но я не могу разбирать вещи человека, который был чрезвычайно замкнутым, чья тень до сих пор движется за моим плечом.

Я не могу.

И я не могу позволить никому другому делать это.

Я иду к двери и, по привычке, которой почти двадцать лет, смотрю на фотографию в рамке, висящую рядом. Единственное место в этом доме, где присутствуют мои мать и отец.

Они по обе стороны от меня и моего брата. Улыбки повсюду. Филипп обнимает меня за плечи, а на моей дурацкой, черт возьми, улыбке не хватает двух передних зубов. Я выгляжу счастливым.

И выгляжу дураком, не подозревающим о трагедии, что несется к нам.

Я всегда ненавидел этот снимок. Ненавидел за то, что он заставляет меня чувствовать. Ненавидел за то, что это единственное изображение моей семьи, которое дед позволял держать в доме.

Я закрываю за собой дверь в его кабинет. Нет нужды держать ее полуоткрытой.

Стивен все еще в машине на подъездной дорожке, он заводит двигатель, когда видит меня. Мы уезжаем оттуда, не проронив ни слова, дом на Грэнвью исчезает в зеркале заднего вида.

Его дом. Мой дом.

Дом с чересчур многими воспоминаниями.

И дом, который не будет просто вычищен, разрушен и переделан только потому, что моя тетя мечтает о кухне с открытой планировкой.

Дом, ради которого я женился.

Если бы год назад кто-то сказал мне, что я зайду так далеко, я бы рассмеялся. Я откидываю голову на кожаный подголовник и закрываю глаза.

Женат на мисс Майерс, которая, оказывается, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Она забавна в своей суховатой, осторожной манере. Судя по всему, она очаровала мою домработницу, женщину, которая со мной всегда была исключительно профессиональна.

А сегодня она впорхнула в мой кабинет, одетая в ту же серую юбку-карандаш и шелковую блузку, что служили ей броней, и сообщила, что закончила обучение моего нового ассистента.

— Так быстро? — спросил я.

Она кивнула.

— Я обещала быть на связи по электронной почте ближайшие две недели, если у него возникнут вопросы, но сомневаюсь, что их будет много. Я оставила подробные письменные инструкции.

— Отлично.

Сесилия направилась к выходу, каблуки резко стучали по полу. Но затем она остановилась и сделала то, чего никогда не делала, будучи моим ассистентом.

Она обернулась и отдала мне приказ.

— Будьте с этим помягче, — сказала она. — Дайте ему хотя бы две недели, прежде чем подумаете об увольнении. Я не буду тренировать ассистентов одного за другим только потому, что вам не хватает терпения.

Тот огонь, который я видел в ней, эхом отозвался тем, что она показала мне во время переговоров о нашем браке. Тот же, что горел в ее глазах, когда она сидела в моей прихожей, волосы завивались у висков после тренировки, и говорила, что мне нужно поднять ставки.

Женитьба на ней была хорошим решением. Мне нравилось говорить прямо о том, что мне нужно. Это было в десять раз лучше, чем все, что я пробовал раньше — свидание за свиданием с женщинами, к которым я пытался и не смог проявить сколько-нибудь длительный интерес.

Сесилия была окружена льстивыми подарками, которые мы получили. Все от людей, которым что-то нужно было от меня. Время. Деньги. Связи.

На ней были леггинсы. Они облегали стройные ноги, заканчиваясь чуть выше щиколоток в носках под кроссовки.

Не знаю, почему этот образ врезался мне в память. Мисс Майерс с волосами, собранными в небрежный хвост, кожа без макияжа и раскрасневшиеся от упражнений щеки. Но это так.

И я, кажется, не могу от него избавиться.

Стивен желает мне доброй ночи, высадив у моего дома, я поднимаюсь в лифте с растущим предвкушением. Никогда не знаешь, что ждет меня дома. То она размахивает саблей, то печет на кухне.

Тишина, которая когда-то царила здесь безраздельно, исчезла.

Когда я возвращаюсь домой, Сесилия на кухне. Бонни не видно, только она, ее волосы в низком пучке на затылке, фартук туго завязан на талии. Мой взгляд скользит вниз, но сегодня леггинсов нет. Ее ноги скрыты в свободных джинсах. Не знаю, разочарован я или облегчен.

— Привет, — говорит она.

— Привет, — отвечаю я. Впервые вижу, чтобы она готовила здесь. Пахнет хорошо. Пахнет… — Ты готовишь равиоли с лобстером?

Она поворачивается от плиты. Пряди темных волос выбились у висков и завились от жара.

— Да. Я подумала, не поужинать ли нам вместе.

— Поужинать, — говорю я. — Вместе?

Она кивает.

— Я взяла рецепт у Бонни. Не знаю, удастся ли мне повторить так же хорошо, но это попытка.

Она готовит ужин для нас. Нас двоих.

— Зачем?

Ее губы изгибаются в полуулыбке.

— Завтра вечером мы должны изображать настоящую пару перед твоими деловыми партнерами. Если мы собираемся провернуть это… что ж, прости, но нам нужно поработать над собой.

— Нам нужно поработать над собой?

— Да. Если посмотреть на то, как мы сейчас взаимодействуем, ни один человек не поверит, что мы женаты, не говоря уже о том, что состоим в отношениях.

Я выдвигаю один из кухонных стульев.

— Верно. И это проблема.

— Что ж, это проблема, если ты хочешь, чтобы мы выглядели, как женатая пара. Если ты предпочтешь сказать своим деловым партнерам правду, я не против.

Я стискиваю зубы.

— Я бы предпочел не делать этого.

— Тогда садись, ешь равиоли, и давай поговорим о нашей прекрасной истории любви.

Я долго смотрю на нее. Она смотрит прямо на меня в ответ, с лопаткой в руке. Выглядит точно так же, как в тот вечер, когда я вернулся домой, только тогда это была сабля для шампанского.

Было бы легко отправить деловым партнерам письмо и перенести встречу. Избегать их вообще, пока длится наш брак. Избегать необходимости делать… это.

Но что-то тянет меня к кухонному столу. Скорее всего, равиоли с лобстером. Пахнет хорошо.

— Хорошо, — говорю я. — Наша прекрасная история любви.

Сесилия улыбается. Я не часто видел у нее такое выражение, и никогда — до последних нескольких недель.

— Хочешь пармезан на пасту?

— Да.

Прошло