Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

Богдан не мог перестать думать о ней, даже когда выехал из дворца. Такого с ним еще не случалось, чтобы женщина неотрывно занимала все его мысли: начиная с того, как же одуряюще хотелось касаться ее кожи, пахнущей цветами, отнюдь не целомудренно, и заканчивая реакцией на Алину нательных рун.

Руны не должны были так на нее реагировать: магия отзывалась либо на порождений Бездны, в том числе на нулевиков, либо на избранную бестиари. Ни тем ни другой эта девушка не была, хотя, если уж говорить откровенно, Алина определенно была загадкой. Чуткая, чувственная, нежная, хрупкая. Сама женственность, но с таким внутренним стержнем, которые не у всех кавальеров бывали.

Неудивительно, что у него снесло сегодня контроль. Когда она касалась его, Богдан на мгновение забыл обо всем, лишь на мгновение – но и этого ей хватило, чтобы соприкоснуться с Бездной и потерять сознание. На удивление, Алина почти сразу же пришла в себя, явив ему очередную загадку. Человек не способен выносить присутствие Бездны. Взгляд бестиара, Бездна, запертая в клетке – это уже само по себе непереносимая тяжесть.

Она же сегодня столкнулась с его истинной сутью, и… ничего.

Поэтому после визита к Валерию Неверскому, главе Тайного сыска Лазовии, Богдан собирался наведаться в центральную столичную библиотеку. Хотел посмотреть материалы по сторонним реакциям рун и по случаям взаимодействия обычных людей с Бездной. Почему не стал обращаться к Михаилу – так это потому, что не хотел привлекать лишнее внимание к Алине. Даст Высший, он о ней забудет, когда найдет новую, готовую для него на все игрушку. Побесится конечно, куда же без этого, но оставит в покое. Уж в чем-в чем, а в женщинах дядя никогда не испытывал нехватки.

Как и Богдан, впрочем. Его статус, его положение еще до переезда в столицу делали свое дело, в его постели побывало много красоток всех возрастов. Опытных и не очень, изображающих опыт и пытающихся играть в невинность, но ни одна из них не сводила с ума, ни одна настолько не закольцевала на себе мысли, как Алина. Если бы только мысли.

При одном воспоминании о том, как она касалась его, становилось ну очень неудобно в седле и хотелось немедленно спешиться. Вчера, когда она раздевала его по его же собственному приказу, Богдан едва удержался, чтобы не взять ее сразу же. Поначалу он думал только о том, что Алине нужно прикоснуться к другому мужчине, чтобы этот страх – после того, как Михаил чуть не взял ее силой, ушел. Вот только свои силы он не рассчитал: стоило ей начать расстегивать на нем рубашку,  неловко и осторожно, как все мысли вылетели из головы. Поэтому Богдан остановил девушку, когда она взялась за штаны, поэтому быстро ушел в ванную. Где как подросток кончил от десятка быстрых движений руки, представляя, как вбивается в хрупкое, податливое тело.

Трогать Алину вчера был совершенно точно не вариант, но он не был уверен, что сдержится сегодня. Поэтому временами вылетал и из реальности проносящихся мимо пейзажей – дорога от дворца до столицы была более чем живописная, и из мыслей, которые, по-хорошему, должны были занимать его гораздо больше, чем смазливая деревенская девчонка.

Появление и слишком подозрительная смерть нулевика.

Неверский на письмо дяди отреагировал спокойно. Он вообще казался непробиваемым, это мужчина пятидесяти пяти лет. В разговоре с ним становилось непонятно, о чем он думает, с самого первого слова. Валерий отлично читал собеседников, но никому не позволял читать себя, а еще он стал первым столь молодым главой Тайного сыска, заняв свою должность около двух десятков лет назад. И столь эффективным, если уж говорить откровенно: назначенный предыдущим Верховным, он просто вмиг взял Лазовию (и не только) под свой контроль. Разбросав щупальца агентов везде и предотвращая все, что могло бы нарушить спокойствие государства, в зародыше.

– Если хочешь курировать это расследование, – сообщил он Богдану в ответ на письмо, – придется подчиняться мне. Выполнять мои приказы. Ты готов?

Шатен, с карими глазами, невысокий, он даже сидя за столом умудрялся возвышаться над окружающими, как скала. Формально они с Богданом были одного звания, выше только Михаил, но если учесть его статус – племянник Верховного, подчиняться приказам Валерия ему было не с руки. И все-таки он ответил:

– Я согласен.

– Что ж, тогда ты знаешь, где взять все материалы по делу. И если поторопишься, то успеешь, там как раз допрашивают Юрала Усольцева.

– Усольцева? – слегка удивился Богдан. – Он же нужен был только по поводу девицы Лоэвой.

Почему-то упоминание Алины, как просто безымянной девчонки, сейчас неприятно царапнуло. Валерий же просто достал портсигар и артефакт-прикуриватель:

– Будешь?

– Нет, спасибо. Не практикую.

Неверский закурил, затянулся и только после этого произнес:

– Не мне тебе говорить, где сейчас девица Лоэва. Она для допроса пока не доступна.

Начальник службы Тайного сыска просто посмотрел на него, а Богдан вдруг подумал: он знает только о Михаиле? О том, что ее забрал дядя? Или и о нем тоже?

– Зато Усольцев, как оказалось, общался с Норовским. Поскольку Лоэва очень хорошо с ним дружила, а Усольцев собирался на ней жениться.

Снова это жгучее чувство в груди. Которое Богдан подавил мгновенно, он здесь не за тем, чтобы лезть в подробности личной жизни Алины.

В кабинете Неверского все было слишком просто. Обычная тяжелая, хоть и добротная мебель. Обычные портьеры. Никаких личных вещей, ничего такого, что могло бы хотя бы намекнуть на пристрастия владельца кабинета. Даже портьеры были темно-коричневыми, в тон обивке и классическому дереву. Чуть раздвинутые, они создавали здесь полумрак, в котором белесый горьковатый дым от сигареты Валерия змеился, как разъедающая Богдана изнутри…ревность?

Которая растаяла, стоило ему побывать на допросе. Обычная практика: те же самые вопросы по несколько кругов, просто в разных формулировках, но из ответов Богдан не почерпнул ничего, кроме факта, что Усольцев от Алины отказался. Вчера, когда отдал ее Михаилу. Понимая, что выбора у него по сути не оставалось, Богдан все равно испытывал к этому парню лишь омерзение.

А что бы ты сделал на его месте?

Мысль перебил новый вопрос скучающего сотрудника Неверского:

– Ничего необычного, значит? Никаких встреч с незнакомцами, ни о чем таком бывшая невеста вам не рассказывала?

– С незнакомцами… нет, – проблеял Усольцев. Он явно боялся, потому что постоянно озирался по сторонам, а еще на лбу выступили крупицы холодного пота. – Алина вообще жила очень замкнуто, со мной общалась, с Марикой, да с однокурсниками и преподавателями по учебе. У нее же семья,