Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

Лицо Марики искажается, она хочет что-то сказать, но по ее глазам я понимаю, что уже не скажет. Слишком много всего в этом взгляде: страх, ненависть, отчаяние, злость. Если бы она не знала, чем это может для нее закончиться, вцепилась бы сейчас мне в волосы, но я вижу, что теперь она знает. Дело не только в пощечине от Михаила, у меня нет сомнений, что именно он ударил ее, когда она закатила ему истерику. Дело в том, что она видит, как я изменилась. Если той Алине, которой она бросала в лицо свой стыд по поводу ее недостойного поведения, можно было сказать что угодно, то этой, новой – нет.

Девочка, слепо влюбленная в Богдана, могла выбрать жизнь рядом с ним и его женой и до самого конца прятаться за его спиной от Верховного и от этого мира. Женщина, которая рождается во мне сейчас, выбирает другое, и она никогда больше не будет ничьей жертвой. Никому не позволит себя оскорблять. Это Марика тоже понимает на каком-то инстинктивном уровне, поэтому разворачивается и выбегает, а я остаюсь одна. Ненадолго: едва успеваю завершить скрывающую вязь, как заходят служанки.

– Верховный приказал приготовить тебя к сегодняшнему вечеру… – глядя на меня свысока, начинает одна с порога, но я перебиваю ее:

– Выйдите, постучите, а потом доложите как положено.

Девицы переглядываются, в их глазах явственно читается: «Да что она о себе возомнила?!», но я молчу. Молчу и жду, и они тоже начинают понимать, что я не подпущу их к себе, пока они не сделают все, как сказала я. Мне не нужны расшаркивания, но мне нужно, что по дворцу разнеслась еще одна весть: с Алиной Лоэвой лучше не связываться и уж тем более лучше не демонстрировать ей свое пренебрежение.

Девицы топчутся на месте, но потом все-таки выходят. Я слышу стук в дверь, потом они снова заходят. Но уже совсем с другим настроением.

– Верховный приказал подготовить вас ко встрече с ним, – произносит уже вторая. Совершенно иным тоном.

– Готовьте, – отвечаю я, и девушки устремляются к платяному шкафу. Я же поворачиваюсь к зеркалу и смотрю на свое отражение. Словно раз за разом я вижу там незнакомку, с которой даже мне только еще предстоит познакомиться. Если та Алина, которой я когда-то была, умирала бы сейчас от страха, эта смотрит на себя и в неизвестность спокойно. Она другая, но я знаю ее мысли, потому что она – это я, и она мне нравится. Так же, как мне нравится ее мысль.

Эта игра закончится только моей победой, или не закончится никогда.