Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

с Семеном беседовали с городничими. Участок здесь был небольшой, а двое молодых дежурных парней больше хлопали глазами и мешались, чем помогали. Но Богдан и без того знал, что улик не осталось. Все, что было, сгорело на кухне, а вместе с уликами и те, кто, скорее всего, был в этом замешан. Устроивший пожар явно хорошо подготовился, а следы зелья, которое усыпило всех в этом доме… всех, кроме Алины, были обнаружены врачом в крови каждого. Кроме нее. Ей повезло, что она ничего не ела. Точнее, повезло им всем.

– Можно установить, когда зелье было сварено? – спросил Богдан.

– Да ну что вы, молодой человек… нам надо радоваться, что мы вообще об этом узнали. Поскольку… – Врач не договорил, занялся другим слугой, а он больше ничего не стал спрашивать.

Сгореть должны были и другие улики, то есть они сами. Вместе со следами зелья в крови.

– Кому ты мог перейти дорогу? – спросил он Семена.

– Я? – усмехнулся тот.

Богдан на мгновение замер.

– Ты считаешь, что это связано со мной?

– Не считаю, Богдан, я уверен. Меня уже давно все со счетов списали. Живу я тут и живу, ну да, лишился карьеры, расположения, но я никому не мешаю. А вот ты…

Тогда слова друга впервые заставили его задуматься. Это устроил Михаил? Но зачем? Верховный сильнее его, Богдан при всем желании не может претендовать на престол. Или может? От дуэли тот отказался, сдал назад и даже Алину ему отдал с какой-то радости. Тогда Богдан думал, что это из-за репутации Велимирских, но сейчас, после случившегося всерьез задумался о другом. Когда-то он считал своего дядю жестким, бескомпромиссным и бесчувственным, но до ситуации с Алиной не верил, что Михаил способен переступить черту. Сейчас же понимал, что Бездна знает, на что он вообще способен.

Доказательств у него не было никаких, поэтому Богдан понимал, что здесь придется действовать иначе. Поэтому всю дорогу думал о том, как выстроить линию поведения и как вообще не выдать себя. Ярость до сих пор тлела внутри, как те угли, что находили городские пожарные, осматривавшие дом. Они же подтвердили, что пожар начался с кухни, а еще тот факт, что так быстро по всему этажу огонь распространиться не мог. Богдан предложил Семену помощь в восстановлении поместья, но тот отказался. Сказал, что они с Марией пока поживут в городе, а дом, скорее всего, будут строить уже в другом месте. Тем более что она вот-вот должна была родить, и сейчас совсем не до этого.

Но если Семен был прав, и если его предположение было верно, уезжать из Авенны сейчас нельзя. Сначала нужно вывести Михаила на чистую воду, а для начала – проверить силу. Он собирался снять дом, нанять охрану, никак не связанную с дворцовой и после этого быстро заняться делами, но прямо на перроне их встречали бестиары Михаила.

– У Верховного к вам срочное дело, кавальер Велимирский, – произнес один из них, кажется, его звали Дмитрий. Павла среди них не было, и Богдан подумал, что его в лучшем случае куда-то сослали.

– Какое именно?

– Мы не имеем права говорить, но это важно, – ответил Дмитрий. Он был ниже его ростом, и поэтому смотрел снизу вверх. – Мы обязаны сопроводить вас во дворец.

Будь Алина бестиари, они должны были сказать: «Вас и вашу спутницу», и сейчас Богдана это взбесило так, что он сам себе удивился. Ничего, во время этого важного разговора он найдет способ выкупить Алину, а после и дать ей свободу. На нее никто и никогда больше не будет смотреть как на пустое место.

Поэтому сейчас он подал ей руку и, когда они вышли из здания вокзала, оставшегося за спиной громадой мрамора и витражей, помог сесть в экипаж. Во дворце он первым делом поставил защиту: чтобы никто не мог войти к ней в комнату. Выйти Алина, разумеется, могла, но зачем ей это делать?

– Я быстро, – произнес он, поцеловав ее в губы. – А ты пока прими ванну и отдыхай.

Алина кивнула, и Богдан вышел. Запечатанная рунами дверь отозвалась сиянием, когда он закрыл последнюю часть заклинания. Кивнул Василию и направился по дворцовым коридорам знакомой уже дорогой в дядин кабинет. Знакомой, да не совсем. Сейчас изменилось все, и внутри него сомнения мешались с яростью: кому вообще можно верить? Здесь. Камердинеру? Своим сопровождающим? Можно ли? Этот пожар перевернул все, и теперь Богдан не был уверен ни в чем и ни в ком.

Кроме разве что одного. Кроме одной. Алины. Алине он доверял безоговорочно.

Он так и не решил окончательно, что скажет Михаилу, но, оказавшись у него в кабинете, на мгновение замер. Потому что помимо дяди там был отставной кавальер Дворжецкий, отец Анны.

– Олег Петрович? – изумился он.

– Совсем одичал, – вздохнул Михаил. – Пока с деревенской девчонкой бегал вдоль моря. Ни тебе приветствия, ни манер.

Слова Верховного заставили кровь закипеть, и Богдан встретился с его взглядом, холодно произнес:

– Вам должно быть известно, дядя, что семья моего друга чуть не погибла на пожаре. Как и я.

На лице Верховного не дрогнул ни один мускул:

– Теперь известно, – произнес он.

Богдан попросил Семена не сообщать о происшествии, хотел посмотреть Михаилу в глаза и сказать это, но присутствие Дворжецкого все изменило. Михаил вел себя так, будто в самом деле ничего не знал, а еще ему было плевать. Ему всегда и на всех было плевать, хотя на похоронах матери и отца он старательно изображал скорбь. Произносил речи, из-за которых почти все бестиари прикладывали платочки к глазам.

– Но отсутствия твоих манер это не оправдывает. Между прочим, Олег Петрович вынужденно задержался здесь, поскольку у тебя хватило совести просто уехать со своей… Алиной, не переговорив с ним. Между тем как ситуация очень серьезная. Да ты садись, не стой, в ногах правды нет.

Михаил кивнул на соседнее кресло. Будь он здесь один, Богдан остался бы стоять и продолжил этот разговор в совершенно ином ключе. Но Дворжецкий – лучший друг отца, и игнорировать его было бы не просто невежливо, это в первую очередь неуважение к памяти всего, что было важно для их семьи. Для их семей…

– Олег Петрович? – опускаясь в кресло, произнес он. – В чем дело?

Только сейчас он заметил, что выглядит отставной кавальер не очень. На балу он был при параде, в мундире, и, видимо, отменно держался, сейчас же, кажется, даже морщины стали глубже, ну и полностью седые волосы… а ведь он немногим старше его