Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

своих дворцовых покоев, ставших для меня если не клеткой, то чем-то вроде. Чем больше времени я проводила здесь, тем больше понимала: я не хочу так. Уже не хочу. Не хочу находиться в одном дворце с Михаилом, постоянно думать о том, не сотворит ли он что-нибудь со мной и с ребенком.

Ребенок. Я до сих пор не могла смириться с этой мыслью. Если бы не произошедшее, моему счастью не было бы предела, но…

Да, я доверяла Богдану, как самой себе, знала, что он всегда меня защитит. Но при этом я случайно услышала их разговор с Семеном. Когда пошла вместе со служанкой принести врачу воды, чтобы было где помыть руки. С тех пор этот разговор не выходил у меня из головы. У Богдана, судя по всему, тоже, и когда он сказал, что хочет снять дом в городе на время, чтобы уладить все формальности до отъезда, я поняла, насколько.

В том, что Михаил на такое способен, я ни разу не сомневалась. Но зачем? Чем ему мешает Богдан? Неужели правда все из-за его силы? Михаил боится, что Богдан просто его подвинет и станет Верховным? Из-за всего этого я даже не заикнулась в поезде о беременности, а теперь об этом жалела. Может быть, если бы Богдан знал, ему было бы проще. Проще принять тот факт, что его дядя хотел его убить… если такое вообще можно принять.

Мне казалось, что ненависть навсегда оставила мое сердце, но сейчас она вспыхнула с новой силой. Я даже не представляла, что можно ненавидеть кого-то настолько отчаянно, как я ненавидела Михаила. Как жаль, что у меня нет возможности использовать проснувшуюся во мне изначальную магию, чтобы хоть раз увидеть в его глазах страх. Чтобы он наконец-то понял, что не всесилен!

И как же я надеялась, что, когда Богдан вернется, мы и впрямь просто уедем из дворца и никогда больше этого зверя не увидим. Хотя я и понимала, что Богдан уже просто так этого не оставит, и что просто уже не будет, все равно. Находиться под одной крышей с Верховным мне казалось невыносимой ношей. Не говоря уже о том, что я буду постоянно думать о том, какой еще подлости от него ждать. Если он способен убить беременную женщину – как только я думала про то, что Мария могла погибнуть, могла потерять ребенка, внутри снова рождался гнев.

Он не Верховный, он ублюдок!

Я совсем недавно узнала о своей беременности: Мария мне все рассказала, все-все признаки – но даже представлять не хотела, что с моим малышом может что-то случиться. Представляю, что пережила она.

А еще – я не могла об этом не думать, моя магия скорее всего от этого малыша. От сына или дочки Богдана, вот только мне почему-то показалось, что это мальчик. Очень-очень сильный мальчик, как его отец, отсюда и эти странности с моей магией. Потому что во мне силе взяться неоткуда.

Обо всем этом я очень хотела поговорить с Богданом, ругала себя за то, что молчала в поезде, переживала о том, зачем он потребовался Михаилу, и чуть с ума не сошла от счастья, когда он шагнул в комнату. Бросилась к нему, но Богдан хмуро посмотрел на меня, и я остановилась, словно врезалась в невидимую стену.

– Нам надо поговорить, Алина, – произнес он раньше, чем я успела вымолвить хотя бы слово. – Это серьезно, поэтому лучше присядь.

Сердце упало куда-то вниз. Сама не зная почему, я уже поняла, что произошло что-то, что изменит все. Богдан же не дал мне времени даже опомниться, мы едва оказались в соседних креслах, когда он произнес:

– Я женюсь, Алина. На Анне Дворжецкой. Я еще не делал ей предложения, но сделаю сегодня-завтра. Хотел, чтобы ты узнала об этом от меня.

Этого не может быть. Мысль оказалась донельзя глупая, но именно она посетила меня первой. Во второй момент мне показалось, что в сердце вонзили нож и там его провернули. Я чувствовала, как мне становится холодно, будто меня и впрямь убили, и кровь больше не двигалась по телу, биения в груди я не слышала. Зато очень хорошо слышала, как он говорит:

– Рано или поздно это все равно бы случилось. Сейчас не самое лучшее время, но именно его у Анны нет. Поэтому…

– А у меня есть? – крикнула я. Так, как сама от себя не ожидала.

Но я не ожидала того, что услышу. Не могла представить, что это так больно.

Богдан на мгновение замер, а я вскочила из кресла.

Я не могла его видеть. Не могла видеть это родное лицо, коротко стриженные после пожара волосы, все в нем видеть не могла! Все, что я так хорошо изучила и так хорошо помнила, а сейчас вдруг в один момент захотела забыть. Только чтобы не было так больно! Чтобы не смотреть ему в глаза и не чувствовать, как боль от предательства расползается по всему телу змеями.

А впрочем, какое предательство?! Бестиар и дворовая девка, какое у них могло быть будущее?!

Богдан поднялся, хотел коснуться меня, но я с силой оттолкнула его руку. Мне казалось, что я задыхаюсь, задыхаюсь, находясь рядом с ним. Поэтому я вылетела в кабинет, игнорируя его оклик. Пробежала мимо опешившего Василия, помчалась по коридору, сама не понимая куда. Да неважно куда! Куда угодно, только бы подальше от него, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать!

Я нырнула в ближайшую нишу, и Богдан пробежал мимо меня. Только когда он скрылся за поворотом, я выскользнула из-за занавесей и бросилась в другую сторону. Но долго не пробежала, влетела на полном ходу в кого-то.

– Ай! – раздался знакомый женский вскрик.

Я подняла голову и обомлела: передо мной стояла Марика. В ярко-красном шелковом платье, с прической и в драгоценностях.

Не в силах вымолвить хотя бы что-то, я просто смотрела на нее, чувствуя, как бешено колотится сердце. Бывшая же подруга вскинула голову и посмотрела на меня сверху вниз:

– Что? Не ожидала меня увидеть? – надменно произнесла она. – Ну так знай, теперь я с Михаилом, и он сделает для меня все!

Что? Что?! Мне казалось, мир сходит с ума, что все вокруг с ума посходили. Особенно Марика. Голова кружилась, и я даже не могла собраться с мыслями, а она уже продолжила:

– Что, не ожидала, Алинка? Думала, он по тебе всю жизнь страдать будет?

– Какая же ты дура! – вырвалось у меня. Не просто вырвалось, эхо подхватило мой