Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

– До дороги еще больше суток! – возразила я.

Мы уезжали завтра, в первой половине дня. У меня еще есть время, чтобы…

– Хочешь поспорить? – спросил он, опираясь ладонями о кровать по обе стороны от меня.

– Нет, – я закусила губу. – Но я хочу купаться.

– Если станет лучше после обеда – пойдешь купаться после обеда, – припечатал он. – А пока лежи и отдыхай.

– Но мне уже лучше…

– Вот пусть тебе дальше будет еще лучше.

Богдан ненадолго ушел, зато ко мне пришли отец, брат и сестра.

– Не смей подниматься, Алина! – тут же запретил отец, стоило мне попытаться слезть с кровати.

Небо, как же я рада была видеть его таким! Настолько, что даже перечить не стала. Даша и Тим тоже не могли нарадоваться, я читала это по их счастливым лицам. Вообще такие уютные семейные посиделки я помнила только по временам, когда была жива мама. Сейчас же мы словно начинали заново жить. Все мы. И я, наверное, никогда раньше не была так счастлива.

Мы болтали обо всем – о море, о юге, отец не задавал вопросов обо мне и Богдане, но я видела, что он был бы не прочь. Просто не касался этой темы при брате с сестрой, а раньше со мной всегда был Богдан. Тем не менее в его глазах не было ни осуждения, ни неприятия. Мне хотелось бы верить, что так оно и будет дальше. Особенно когда он узнает, что я намерена уехать с Богданом к нему. В его дом.

Заглядывала Мария, которая пожелала мне быстрее прийти в себя. Вместе с ней пришла служанка, которая принесла прохладной воды с лимоном.

– Мне всегда помогает прийти в себя, когда я перегреваюсь, – сказала жена Семена. – Будем очень рады тебе за обедом, Алина.

Мы еще немного поболтали все вместе, потом отец все-таки выставил Тима и Дашку, и мы остались вдвоем.

– Хочешь узнать, почему я выбрала такой путь, пап? – я спросила первой. Оставлять такую недоговоренность и уезжать с ней не хотелось.

– Да я все уже знаю, – нахмурился отец. Удивиться я не успела: – Богдан мне все рассказал. Я переговорил с ним вчера. Хороший он парень, Алина. Хоть и бестиар.

Мне оставалось только хлопать ресницами: когда папа успел «поймать» Богдана и поговорить с ним, а главное, как и почему Богдан мне ничего не сказал? Не счел нужным или важным?

– Намерения у него… ну самые серьезные, какие только могут быть у бестиара. Я верю, что он о тебе позаботится. Вижу, как он заботится о тебе. Но ты уверена, что хочешь именно этого? Что хочешь всю жизнь проходить в любовницах?

Папино замечание сработало как лимонад. Только не внутрь, а на голову. Возможно, я в самом деле была глупа, когда думала о том, что возможно нечто большее… тем более теперь, когда во мне такая странная, но сильная магия.

– Я не хочу об этом говорить, – ответила я. Настроение резко упало.

– Не хочешь говорить – так хоть подумай. Тебе же рано или поздно захочется семью, детишек…

– Дети бывают не только от законных жен, – возразила я.

Возразила – и меня всю скрутило при мысли о том, что у Богдана будет жена. Будет жена – мне придется уйти. Это то, что я знала точно, но зачем-то же это сказала. Наверное, чтобы позлить отца, потому что он, сам того не понимая, сделал мне больно. Очень больно.

– Так-то оно так, – не унимался отец. – Но ты в любом случае будешь на вторых ролях. Я же о тебе забочусь, Алина. Если ты захочешь жить здесь, с нами…

– Сам знаешь – я не могу, – это прозвучало резче, чем я рассчитывала.

Тем не менее это была правда. Богдан рассказал, как ему удалось отправить моих близких к Семену: он их просто-напросто выкупил. Делами такого рода Михаил не занимался лично, и он воспользовался моментом, сразу после того, что случилось. Просто договорился с управляющим, заплатил, получил на них все бумаги. Со мной такое не получилось бы, поскольку Михаил приблизил меня к себе. Моих родных Богдан успел вытащить до того, как Верховный опомнился. Слава Небесам.

– Он же собирается тебя выкупить, – напомнил отец.

Об этом мы как-то не говорили. Да, это предполагалось, чтобы забрать меня и увезти Богдану пришлось бы меня купить. Поскольку несмотря на все, я до сих пор оставалась собственностью Верховного, и он в любой момент мог потребовать меня себе. Как вещь.

При мысли об этом меня передернуло. Странное дело, раньше я никогда не задумывалась об этом в таком ключе. Лишь прикоснувшись к миру бестиаров, поняла, насколько это противоестественно: мы все жили на землях бестиаров и все принадлежали им, как те же самые земли, как скот. С детства это вбивалось нам в голову, что так и должно быть, что это норма. Вот только какая же это норма? Когда бестиар может сделать с тобой все, что пожелает, и никто ему и слова не скажет.

– Давай не будем об этом, пап, – повторила я. – Мне не очень хорошо, и этой темы я сейчас не хочу касаться.

– Да-да, конечно, – отец сразу же пересел ко мне. – Может быть, все-таки позовем доктора?

– Не нужно.

Не хотела я оставлять недоговоренность, а получилось еще хуже. Разговор с отцом больше не клеился, от уютных семейных тем не осталось и следа. Он ушел еще до того, как пришел Богдан (я притворилась, что хочу спать), а сама смотрела в окно и кусала губы. Я верила Богдану, верила в то, что он готов ради меня на все, но как далеко простирается это его «все»? Возможно, он и впрямь захочет жениться на бестиари? Вроде той же самой Анны. Магия – не магия, а я всего лишь девчонка из крестьян. Несвободная. Если он купит меня… я просто стану его собственностью. А не Михаила.

Я ничего не сказала ему, а он, занятый какими-то общими с Семеном делами и предстоящим отъездом, ничего не заметил. К счастью. Я не хотела ссориться, не хотела ранить его недоверием и своими глупыми мыслями. Тем более что после обеда мы все-таки опять пошли вчетвером на море, и все сомнения на время отступили.

Я накупалась и наплавалась вволю, правда, на солнце непременно надевала шляпку, а потом убегала под тент, который слуги натянули над шезлонгами. Все было хорошо до тех пор, пока я не спустилась на ужин. При виде еды, щедро расставленной по столу в красивых блюдах, в горле возник ком.